Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Словно в первый раз.
Ваня пригласил меня на свидание...
Может быть, теперь действительно все изменилось?
Я бы очень хотела в это поверить.
Я очень хочу ему верить.
72
Иван
– Иван, – полковник Захаров тормозит меня на выходе из управления, – задержись на пару минут.
Притормаживаю и пожимаю протянутую им руку.
– Что там по Полякову?
– На следующей неделе будет третий суд.
– Хорошо. Но я, вообще, по другому вопросу. Хочу откомандировать тебя с проверкой в Питер.
– Когда?
– В двадцатых числах. Каримова с собой возьмешь, пусть учится.
Киваю в знак согласия. Хотя оно особо и не требуется. Каримов – Захаровский племянник, сын сестры. Полковник за него радеет, как за собственного ребенка. Но особых усилий, чтобы двигать его по карьерной лестнице, не прилагает.
– Хорошо. Юлий Викторович, спешу, – снова смотрю на часы и в нетерпении достаю ключи от машины.
Еще с обеда предвкушаю встречу с Таткой.
– Ну, давай. Завтра в кабинет ко мне зайди, в курс дела по питерским введу."
"Мысли о работе улетучиваются сразу, стоит мне сесть за руль.
Последние месяцы я старался максимально абстрагироваться от мыслей о Татке. Она просила не звонить. Я не звонил. Ждал, чтобы решилась сама. Она и решилась, только пришла совершенно не за тем, чего я ожидал. Хотя какая разница?
Главное – позвонила и пришла сама. Остальное – незначительные детали. Теперь уже абсолютно мне безразличные.
Это адски сложно – восстанавливать давно утерянное доверие.
Хотя не скажу, что я не лукавлю. Ее явная обеспокоенность этим боксером напрягает. Слишком сильно она за него радеет. Наверное, именно этот червяк ревности и внутреннего раздрая сподвиг меня навести справки.
С обеда и до этого часа я успел узнать, что они действительно знакомы практически со смерти Сони. А еще именно он был тем, кто уломал Свободу на лечение. Данный факт неприятно резанул где-то в области груди. Она довела себя. Методично изо дня в день это делала.
Потеря съедает, но я бы никогда не мог подумать, что ее так закрутит. Внутри зарождается чувство вины из разряда – если бы я был рядом…
Но меня не было. Жалеть о содеянном уже поздно. Только вот не одному мне было так паршиво, как я когда-то думал.
На въезде в поселок предъявляю охраннику ксиву вместо пропуска. Мужичок мешкает пару минут, но машину мою на территорию пропускает.
