Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
– Ты планировал это с самого начала? – не повышая голос.
– Еще бы, – собираю в кулак пряди коротких волос, пытаясь разглядеть ее лицо.
– Это против правил, Ванечка, против правил, – продолжает находиться катастрофически близко. – Нечестно.
– Как и всегда.
– Зачем?
– Хочется. Но ты можешь отказаться, – шепотом, склоняясь к ее лицу, – ты всегда можешь отказаться.
Татка шумно выдыхает, хочет что-то ответить, но ее перебивает настойчивая трель дверного звонка.
– Кто это? – впивается ногтями мне в плечи.
– Уйдут…
Но звон не прекращается, кажется, уже прошло больше минуты.
– Нужно открыть, – Азарина разгибает локти, увеличивает расстояние между нами и медленно соскальзывает на пол.
– Вано, открывай! – дикий ор за дверью сразу дает понять, кому он принадлежит."
"– Это Серёжа? – Татка испуганно натягивает футболку, включая свет в кухне. – Откуда он тут?
– Щас и узнаем.
– Нет, – встает на моем пути, – не открывай. Он уйдет.
– Серьезно?
– Ты не понимаешь…
– Все я понимаю. Спокойно.
– Вано, у меня шикарная новость, – вваливается в прихожую, хлопая меня по плечу.
– Ты когда прилетел?
Серёга морщится, задирает манжет рубашки и смотрит на циферблат.
– Два часа назад, – вытаскивает из-под пальто бутылку, – надо отметить.
– Ты и так уже хорош.
– Ты не понимаешь, еще немного – и я заработаю офердофига денег.
Азарин вышагивает в сторону кухни и как вкопанный застывает на пороге.
– Ты что тут делаешь? – смотрит на сестру.
– Серёжа, это не то, что ты подумал, – лопочет Татка, обнимая себя руками.
– А я что-то подумал? Вано, объяснишь?
– Она тут живет. Временно.
– Временно? – усмешка. – И продуктивно, как я понимаю. – Серый выхватывает Татку взглядом, рассматривает ее прикид. – Какая она, а, Вано?
– Не передергивай.
– Правда? Я слишком хорошо тебя знаю, Токман. И ее тоже, – повышает голос, тыча в Татку пальцем.
– Отличного ты мнения о сестре.
– Серёжа, ты пьян! – Азарина морщится, словно от боли.
– Это мне он лучший друг, – продолжает орать Серёга, – а тебе нужно держаться от него подальше!
– Я сама решу, что мне делать!
– Дура! А ты, как ты мог?
Азарин выбрасывает кулак. Успеваю увернуться и подставить ему подножку. Кто сказал, что мы деремся честно?
– И это ты называешь дракой? – бурчит друг, поднимаясь с пола.
