Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Его пальцы перебирают мои волосы, опускаются на спину, после чуть ниже.
Хлопаю его по культяпке и вжимаюсь в стену. Хотя он на все это никак не реагирует. Скорее, наоборот, становится только активнее. Между нами пара миллиметров. Я чувствую его дыхание. Еще немного, и наши губы соприкоснутся.
– Я не разрешаю себя целовать. Слышишь? Не разрешаю, – писклявым шепотом.
– Сама себя можешь и не целовать.
Ванька загнал меня в угол. Это, видимо, и планировал.
Ну и где моя отвага? Где это шилопопное желание сбежать? Его нет.
Я снова зависаю на его глазах и тембре голоса. Таком спокойном, полностью уверенном в себе. Иногда мне так не хватает этой уверенности…
– Стой, – касаюсь ладонью его губ, как бы выставляя барьер. – Я придумала желание.
– Ты его уже использовала, когда катилась с горки, – убирает мою руку чуть грубее, чем я ожидала.
– Но это же нечестно.
– Кто вообще в нашем мире говорит о честности?
– Чего ты от меня хочешь?
– Поцелуй.
– Ладно. Только один, – киваю и разжимаю кулаки. Смотрю ему в глаза и жду, когда поцелует.
Вот вам и все мысли о том, что я не знаю, как себя вести. Все я знаю, только трушу. Ставлю между нами дурацкие стенки, которые Ванька, кстати, так виртуозно разбивает в мелкую крошку.
– Ты не поняла. Сегодня целуешь ты.
– Нет, – мотаю головой.
– Да.
Миллиметры между нами превращаются эм-м-м... есть еще более мелкая величина? Так вот, это она.
Становится жарко. Я чувствую выступивший пот на шее, часть которой прикрыта волосами.
Он держит меня за руку, и мир переворачивается. Эта близость – настоящая болезнь. Секунды, и я уже не контролирую свой разум. Подчиняюсь сердцу.
Прикрываю глаза и тянусь к нему. Хочу почувствовать мягкость губ, но вместо этого сталкиваюсь с пустотой. Распахиваю веки и ошарашенно пялюсь на Ванькину физиономию. Он отстранился.
– Ты, кажется, собиралась к Соньке, я вызову тебе такси.
Что? Токман вручает мне ключ и уходит на кухню, оставляя меня одну. Растерянную, ничего не понимающую, да еще и с выпученными глазами.
Отчетливо слышу, как он разговаривает по телефону, и, кажется, вот именно теперь окончательно путаюсь в происходящем.
Меня просто сжирает злость. Хочется наорать на Токмана, потому что снова выставил меня в самом ужасном свете.
– Что это вообще было? – захожу в кухню и кидаю в Ваньку до этого мирно лежащее на столе полотенце.
23
Иван
– Что это вообще было?
Азарина влетает в кухню, как настоящая фурия.
