Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
– Мы эту тему не обсуждаем, – Серёга пожимает плечами и отрезает себе ломоть хлеба.
– Правда?
– Ага. Это только вы с Комаровой таким страдаете.
– Да конечно, – закатываю глаза и, перед тем как вручить ложку, стукаю его ею же по лбу.
Серёга тусит у меня до глубокой ночи, но потом ему звонит какая-то девица, и он без зазрения совести сваливает на свидание. Хотя вряд ли эта встреча имеет с ним что-то общее. Переспали – разбежались больше подходит.
Защелкиваю замок на двери и плетусь в спальню. Заваливаюсь на кровать, пялясь в телефон, но, так и не дождавшись звонка от Вани, засыпаю.
Утром очень долго решаюсь «набрать» ему первой. Сейчас все мое прошлое поведение кажется мне до безумия глупым. В какой-то момент понимаю, что сама не вывезу, и зову Соньку.
Комарова прилетает почти как на ракете. Полчаса – и она у меня.
– Звони давай, – шумно хлюпает чаем и закидывает в рот конфету. – Звони, или я тебя ударю. Кружкой.
– Ой, все, – встряхиваю головой и прикладываю телефон к уху, слушая гудки.
Ваня отвечает не сразу, но, как только я понимаю, что абонент на связи, выпаливаю глупое:
– Привет.
– Чего тебе? – звучит резковато, но я все еще надеюсь на нормальный диалог. Зря.
– Ты не звонишь… И я подумала, может быть, что-то случилось? У тебя все хорошо? – продолжаю, крепко стискивая Сонину руку, что она протянула через стол.
– Лучше, чем ты можешь себе представить. И да, в твой маленький мозг не приходило, что ты меня просто достала? Не звони сюда больше.
Ваня кладет трубку, а я... я впадаю в ступор.
– Ну, что он сказал? – вклинивается Сонька.
– Что у меня маленький мозг.
– Что?
– То.
Комарова начинает ржать, а мне все сильнее хочется ее стукнуть, да побольнее.
Честно, я ожидала всего, но такой реакции в моем воображении не возникало. Токман обиделся. Злится или я действительно встала ему поперек горла?
Хотя что ж ты, Наташенька? Радуйся! Ты же именно этого и хотела. Чтобы отстал.
Хотела… хотела, но не этого.
Боже, как же сложно.
– И что будем делать? – Сонька придвигает свой стул ближе ко мне и заглядывает в лицо.
– Не знаю. Наверное, все идет так, как и должно быть.
Ага, конечно. Так я вру Соньке. Сама же на следующий день еду в Ванино училище,
в
аккурат после обеда. Сегодня воскресенье, и у него нет занятий.
Очень долго хожу в холле из угла в угол, пока мальчик на проходной, или КПП, понятия не имею, как это называется, звонит куда-то, чтобы Ваню позвали.
Токман появляется минут через десять. Весь взмыленный. Взгляд недобрый.
