Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Пока Татка копошится в прихожей, пялюсь в темный потолок.
– Сонечка, тут такое дело…
Но вместо ответа Комарова обливается слезами. Хрюкает там что-то, фиг разберешь.
– Что случилось? Соня?
Не вижу, что там происходит, но то, что Сонька прочесала на кухню, ясно и без картинки. Топает как слон.
Застегиваю пуговицы на рубашке и убираю галстук в карман брюк.
– Чего воем? – подпираю плечом косяк.
Комарова всхлипывает и поднимает на меня свои красные глаза.
– Ваня! – Татка сжимает губы в тонкую полосочку.
– Рассказывай, кто козел и кто тебя бросил?
– Не бросил. Я сама ушла. Узнала, что у него жена есть и ребенок. Узнала и ушла. Боже, я чуть такое не натворила. Тата, я две недели встречалась с женатым мужиком.
– Ну ты ж не знала…
– Все равно. А он… он меня замуж звал.
– Через неделю? – закатываю глаза, усаживаясь на стул. Вот просто аут. – Комарова, ты в каком вообще мире живешь?
– Ваня…
Тата снова шикает и делает шаг в сторону подружки. Да щас. Перехватываю ее руку и тяну к себе.
– Сиди уже, – чуть крепче сжимаю ее руку.
Азарина недовольничает, но через пару минут расслабляется.
– Хорошо, что вы не ругаетесь.
– А должны? – смотрю на Комарову в упор.
– Ну, я думала, опять лаяться будете из-за контракта.
– Какого контракта?
Сонька чуть вытягивает шею и принимается активно размешивать сахар в кружке.
Пока не догоняю, что происходит. Чувствую только, что Азарина вся сжалась. Сидит, как нахохлившийся цыпленок.
Перевожу взгляд на часы, а Комарова профессионально меняет тему.
Сидеть здесь и выслушивать эти бредни нет никакого желания. Все равно с Азариной наедине не остаться. А хочется жесть как.
– Проводишь? – касаюсь Таткиной спины.
– Да.
В прихожей Тата смахивает с моего плеча несуществующие пылинки, улыбается.
Но как-то неискренне. Натянуто, что ли.
Поправляю китель и достаю из шкафа шинель.
– Кстати, Симка звонила, – Азарина отталкивается от стены и замирает за моей спиной.
– Пока не знаю. Что Сонька имела в виду? – Не нравится мне, как она себя ведет, чувство, будто хочет, чтоб поскорее ушел.
– Что?
– Про контракт.
