Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
Но, вопреки ее колкостям и сомнениям, наши с Ванькой отношения выдержали уже целых два года.
Вначале было сложно. Моя излишняя эмоциональность всегда умела испортить момент, но Ваня знал, с кем встречается. С экспрессивно-депрессивной девочкой, у которой до чертиков надуманных проблем. Наверное, именно поэтому работа дается мне нелегко. Я принимаю все слишком близко к сердцу.
Меня легко задеть и так же легко вывести из себя. Состояние стабильности по щелчку пальцев может превратиться в истерику.
Кладу в кружку очередную ложку кофе и, сбившись в подсчетах, вытряхиваю молотый порошок в мусорное ведро.
Конечно, я нервничаю. Не каждый день приходится сообщать Ваньке о том, что я уезжаю в тур аж на четыре месяца.
Ерохин в этот раз охватил не только Россию, но еще и страны Прибалтики. Также несколько городов в Европе. За эти два года мы вышли на новый уровень. Я снялась в новогоднем «Голубом огоньке» и еще десятке шоу.
Прилив известности стал для меня настоящим испытанием. Повышенное внимание, жесткий график, съемки, встречи, гастроли и практически полное отсутствие свободного времени.
Плюс уговорила Ваньку переехать в мою квартиру. Поначалу он воспринимал это предложение в штыки.
Еще бы, в своей голове он видел наши отношения иначе. Это я должна была переехать к нему. Это он должен был вносить основной доход в наш союз, но на деле все выходит совершенно иначе. Что только усугубляет ситуацию.
Ванька гордый. И такой расклад его задевает. Я это понимаю, но ведь все изначально было ясно…
Моя профессия предполагает высокие заработки, если повезет.
Мне повезло, и чувствовать себя виновной за успех у меня нет никакого желания. Нет, но я ее чувствую... вину.
Хоть Ваня никогда на это и не намекал, но я прекрасно понимаю, что ему некомфортно.
Самое большое проявление его обиды – отказы выходить со мной в свет. С одной стороны, объективная причина этой категоричности – его работа.
В прихожей открывается дверь, и я вздрагиваю. Тянусь за сахарницей, но вовремя отдергиваю руку. Токман терпеть не может сладкий кофе.
– Привет, – выхожу к нему навстречу, пряча руки за спину, сцепив их в замок.
– Привет.
Ванька убирает ботинки в шкаф и проводит ладонью по своим волосам.
