Высоко взлетевший холодок новогодней ночи окутывает город золотистой дымкой. Я выкатываюсь на улицу, сердце колотится так же, как и рябь в глазах моего парня, глядящего в объятиях вертихвостки сестры — лучшей подружке. Ночью надевать пальто необязательно, но я поскальзываюсь на морозе и упираюсь ногами в глубокий сугроб....
— Тебя взяли?
— Еще пару испытаний,— смотрит на папку, что держит в руках,— не успел домой заскочить.
— Поехали вместе. По ресторанам в этой жизни мы еще успеем находиться.
— Глаголешь истину.
Ванина рука скользит по моей талии и даже чуть ниже.
— Про платье не соврала. Короткое.
— А так, ты будто не видел?!
— Нет кончено, надо все тщательно проверить.
— Ну—ну,— крепко сжимаю его ладонь.
Теплый ветер ласкает кожу, и такое спокойствие в душе…
Не помню, когда у меня в последний раз все было так хорошо.
И меня он тоже любит.
— Кстати, — уточняю,— в квартиру я к тебе не зайду.
— Че эт?
— Там твоя бабуля.
— Боишься, снова покусает?
— Боюсь.
— Не бойся, я лягу грудью на амбразуру. Нас этому учили.
— Дурак.
Хихикаю, а внутри все вздрагивает. Такие мысли лезут…а что если его куда—нибудь отправят…туда, где стреляют? Могут же? Он же военный? Или все только по согласию?
Кошусь на Ваньку, но вслух свои бредни не озвучиваю.
— Бросаться грудью на амбразуру, значит не думать о последствиях Ванечка. Так себе занятие…"
"— Почему не думать? Наоборот, поступать самоотверженно, то есть подчинять свои интересы и жертвовать ими для блага других,— уточняет, смиряя меня взглядом,— В мирное время так себе тема, а вот в военное…иногда без этого не обходится.
Натягиваю на лицо улыбку.
Трогаю свой лоб и перевожу, все это в более шутливую форму.
— Вот, я к твоей бабушке, как на войну иду. Меня уже потряхивает. Если она снова сравнит меня с ночной бабочкой, я точно выскажусь!
— Выскажись, поверь вам обоим станет легче.
Токман ржет, притискивая меня к себе, закинув руку на плечо.
45
– Ваня, эта девочка тебе абсолютно не подходит. Ты посмотри, в чем она явилась! Что в платье, что без.
Мое малиновое платье баб Вера не заценила.
Не знаю, что за бешеная белка в тот момент вселилась в мою голову, но я без всякого смущения поцеловала Ваньку на ее глазах, а после с циничной улыбкой на губах заявила, что она может сколько угодно говорить про меня гадости, но от Токмана я не отстану. Словечки я использовала исключительно из ее лексикона.
Конечно, Ванина бабушка не была от меня в восторге тем днем, да и во все последующие тоже.
