В зале ресторана яркий свет люстр и плафонов сверкал среди гостей. За окном была ночь — миллионы звезд осыпали черное небо холодным сиянием, а рядом ритмично шумел океан. Женщина поднялась на балкон, устремив взгляд к волнистой дымке моря. Красота и безграничность ночи лишь усиливалась — где-то далеко горизонта мерцал свет от встречного судна, за кормой мелькали вспенившиеся турбуны волн....
– Я же сказала вам – одинаковый размер картин, примерно одно и то же время создания, и главное – упоминание в дневнике текстильщиков… впрочем, зачем гадать, если мы можем очень просто проверить мою догадку!
– Проверить? Как?
– Ну, у вас же химическая фирма, в штате наверняка есть специалист, который сможет аккуратно снять верхний слой краски, чтобы посмотреть, что под ним.
Мясников еще колебался.
– Да что вас останавливает? – не сдавалась Надежда. – Эти узбекские пионеры не представляют большой художественной ценности, да они и не слишком пострадают, если расчистить маленький участок холста.
– Ладно, уговорили! – Мясников повернулся к секретарше: – Лариса, попросите Балояна зайти ко мне. И скажите, чтобы прихватил набор растворителей…
Секретарша переговорила с кем-то по телефону, и через несколько минут в приемную вошел невысокий человек средних лет, с выразительными темными глазами и маленькой аккуратной бородкой, в белом халате, с чемоданчиком в руке.
– Левон Акопович, – обратился к нему Мясников, – видите эту картину? Постарайтесь расчистить маленький фрагмент, не повредив то, что под ним. У нас возникло предположение, что там, под верхним красочным слоем, находится другая картина.
Химик открыл свой чемоданчик и, не задавая лишних вопросов, приступил к работе.
Надежда смотрела через его плечо на картину.
Хотя она и была уверена в своей гипотезе, но какие-то сомнения все же оставались, и она волновалась – как бы не оказаться обманщицей в глазах Мясникова.
– Ну что, получается? – осведомился через несколько минут Мясников.
– Должно получиться, – ответил химик. – Верхний слой не закреплен лаком, так что снять его будет не сложно.
Балоян нанес ватным тампоном на маленький фрагмент картины бесцветную жидкость. Масляная краска размягчилась, красный галстук одного из узбекских пионеров превратился в бесформенное пятно буро-зеленого цвета. Затем химик осторожно смыл краску другим тампоном, расчистил участок холста и отошел в сторону.
Надежда пригляделась к картине.
На расчищенном участке проступила темно-каштановая прядь.
Надежда схватила каталог выставки, нашла автопортрет Слепневой и уставилась на фрагмент портрета, соответствующий расчищенному участку холста.
Там тоже были распущенные волосы художницы.
Надежда почувствовала торжество.
– Вы видите?! – Она показала репродукцию Мясникову.
