В черте города живут два соседних мира: один на пляже с деревянными мостиками и другим в тени железной завесы. Братки – не значит братья: каждый за свое. Лариса прекрасно это понимала, но любоваться им не хотела. Ночи луной кишат городом, синим светом пляжных фонарей — и железным грохотом станции. Это о чем-то говорит....
Фирсану бы извиниться перед ним за свою несдержанность, так нет. Захар сам просил у босса прощения за срыв операции в Москве. И еще тогда он рассказал про парня, которого случайно нашел в больнице. Захар сам хотел набрать людей в свою новую команду, и Саня Муравьев казался ему кандидатом если не идеальным, то близко к тому. Фирсан отнесся к его затее с пониманием. И даже разрешил грохнуть Михея, с которым у него были старые счеты. Тогда же разговор зашел и о Боцмане, который мешал ему еще больше.
– Я не знаю, что у тебя за соображения, но Боцман нам пока не мешает.
– Как скажешь, Анатолий Геннадьевич, – склонил голову Захар.
– А может, и мешает, но пока не очень… Думаешь, твой чеченец сможет его исполнить?
– Ну ты же в курсе, что сработал он чисто. Как по нотам сыграл…
– В курсе. Зацепок нет. Если не считать, что у твоего «чеченца» рамсы с Михеем были…
– Рамсы к делу не пришьешь.
– Ну, если проверка серьезной была… – задумался Фирсан.
– Серьезней не бывает.
– Спрошу. И где сейчас твой Санек?
– Дома. В чувство приходит… Я ему сказал про проверку, так он ничего, возникать не стал. Надо было, говорит, самому догадаться. Без проверки, говорит, в таком деле никак нельзя…
– Так, может, он догадался? – усмехнулся Фирсан. – Потому и держался…
– Да нет, он еще хитрить не умеет. У него все на лице написано. Нет, не догадывался он ни о чем. И с ума натурально сходил.
– С ума сходил?"
"– Ну да, это у него защитная реакция такая – типа, если умирать, так с музыкой.
– Стреляет, говоришь, отменно? Есть вариант, как Боцмана сработать, – в раздумье покачал головой босс. – Так, чтобы без проблем. Расстояние там большое, метров семьсот. Справится твой «чеченец»?
– Думаю, да.
