В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Когда поступим на службу, будете получать плату, — проинформировал я и сразу предупредил: — За невыполнение приказа или трусость в бою убью. Так что подумайте до Арля. Кому я, как командир, не по нраву, там и расстанемся. Остальные обеспечат себе спокойную старость. Если выживут.
Бриганты опять засмеялись, хотя, по моему мнению, ничего смешного я не сказал. Наверное, хотели понравиться мне. Ничто так не льстит нам, как признание нашего чувства юмора. Особенно, если его нет.
4
Арль располагался на холме, на левом берегу реки Роны.
"Мы расположились на постоялом дворе западнее города. Мимо него проходила проложенная римлянами дорога, хорошо сохранившаяся. Двор был типичный, разве что маловат.
Хозяин — обрюзгший, расплывшийся, напоминающий медузу, втиснутую в просторную и длинную, до середины щиколоток, льняную белую рубаху, посеревшую от пота на боках ниже подмышек, — неторопливо подплыл ко мне и начал разводить:
— Капитан займет лучшую комнату, да?
Капитанами здесь называли командира отряда наемников.
— А чем она отличается от остальных, кроме высокой цены?! — ехидно поинтересовался я.
— В ней все лучшее! — начал заверять меня хозяин.
— Уговорил, остановлюсь в ней, но платить буду, как за обычные, в которых поселятся мои бойцы, — сказал я и, чтобы прекратить торг, добавил: — Или мы поедем на другой постоялый двор.
— Нет-нет, я согласен! — сразу выпалил он и поплыл к лестнице, ведущей на галерею, на которую выходили двери комнат.
Та, что была предоставлена мне, отличалась от остальных только наличием балдахина над широкой кроватью и небольшого стола у узкого окошка, которое было закрыто промасленным куском белой ткани.
