В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Поутру монах выехал из города на муле. Направился он на восток, вглубь «французской» территории, но, когда мы его догнали, скакал уже на юг. Наверное, на следующем перекрестке собирался повернуть на запад. Завидев наш небольшой отряд, сопровождаемый сворой гончих, монах отошел на обочину и любезно заулыбался, кивая головой, как китайский болванчик. Вообще-то встреча с монахом считается плохой приметой. Правда, их столько развелось, что куда ни пойди, обязательно встретишь хотя бы одного. Так что любой неприятности было объяснение.
— Сеньоры рыцари собрались поохотиться? — поинтересовался монах.
— Надеюсь, это не грешно? — спросил я в ответ. — День сегодня вроде бы скоромный. Или я ошибаюсь?
— Нет, шевалье не ошибся, сегодня можно есть мясное, — сказал проповедник, перестав улыбаться.
Видимо, почувствовал, что я не отношусь к его поклонникам.
— Повесьте его головой вниз, — приказал я арбалетчикам, сопровождавшим нас с Карне де Бретоном.
— Чем я провинился перед шевалье?! — воскликнул монах высоким голосом, а затем продолжил низким: — Это дьявол науськивает вас на меня! Остановитесь!
Я провел со своими бойцами разъяснительную работу, поэтому слова проповедника их не остановили. Жак Оруженосец, следуя моей инструкции, врезал балаболу в рыло, заставив проглотить пару зубов и заткнуться. Монаху связали руки за спиной, а к ногам привязали длинную веревку, которую перекинули через сук.
— Я — божий слуга! Напав на меня, вы выполняете волю дьявола!
— Если бы ты был божьим слугой, нас бы уже поразила молния, — съязвил я. — Значит, дьяволу служишь ты.
