В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Я останавливаюсь возле рыцаря, легонько бью его пикой в спину и произношу традиционную фразу:
— Сдавайся или умрешь!
Рыцарь шевелит головой и что-то мычит. Он тяжело переворачивается на бок, смотрит на меня снизу вверх. Лицо испачкано грязью, поэтому не могу понять, сколько ему лет."
"— Сдаешься? — спрашиваю я на английском языке.
— Да, — с натугой, точно через кашу во рту, мычит он.
Вот и всё, собственное задание на это сражение я выполнил, больше ни за кем гоняться не собираюсь. Я слезаю с коня, помогаю рыцарю подняться.
Я представляюсь.
— Джеффри Уорсли, — называет и он свое имя и спрашивает: — Это ты взял в плен графа Ангуса?
— Было такое, — сознаюсь я. — Наверное, жаловался, что я взял за графа такой маленький выкуп? Так ведь он граф не настоящий.
— Он так не считает, — ответил с улыбкой Джеффри Уорсли.
— Разве?! — наигранно удивился я. — Он ведь отказался платить графский выкуп!
— Я не хотел бы обсуждать его поведение, — сказал английский рыцарь.
— Тоже правильно, — согласился я. — Давай обсудим твой выкуп. Насколько я знаю, ты — знатный сеньор, баннерет. Во сколько ты оцениваешь свою свободу?
— Три тысячи флоринов, — ответил он.
Цифра совпадала с той, которую предложил граф Ангус. Наверное, английские сеньоры сговорились не предлагать больше.
— Пять тысяч — и ни флорина меньше! — потребовал я.
Джеффри Уорсли скривился, но тихо молвил:
— Договорились.
Всего в этом сражении мы захватили четырнадцать рыцарей и в два с лишним раза больше оруженосцев. Незнатных англичан в плен не брали. Убивали даже тех, кто сдавался. С богатыми трофеями вернулись в Манс. Население города высыпало на улицы, чтобы посмотреть на пленных англичан. Не ошибусь, если заявлю, что горожане никогда раньше не видели такого. Бертран дю Геклен, коннетабль Франции, убедительно начал исполнение своих обязанностей.
