В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Как только их открывали, воины, спрятавшиеся за крестьянской телегой с сеном, врывались в замок. Сейчас он хотел посмотреть, как это делается по ночам.
Три «кошки» надежно и почти бесшумно зацепились за верхушку куртины. Три арбалетчика, облаченные во все черное, полезли наверх. Следом за ними отправилась вторая тройка, в которой был Ламбер де Грэ. Я отправился с третьей. Веревка с мусингами была тонковата, резала руки. От камней куртины шел запах пропеченной солнцем пыли и еще чего-то, что я никак не мог вспомнить.
— Святой Георг!
Зазвенели мечи, кто-то пронзительно вскрикнул. Судя по громким крикам англичан, они побеждали. Что ж, слишком долго мне везло. Видимо, лимит закончился.
Я мигом спустился вниз, откуда крикнул:
— Ламбер, сдавайся! Мы тебя выкупим! — Тем, кто ждал под стеной, приказал: — Отходим!
Бертран дю Геклен стоял на том же месте, где мы с ним расстались.
— Не получилось, — констатировал факт Бертран дю Геклен.
— В противном случае война была бы слишком скучной, — сказал я в оправдание.
— Теперь они будут стеречь еще лучше, — сделал вывод он.
Попробуй поспорь с ним!"
"Мы потеряли четырех арбалетчиков и Ламбера де Грэ. Один арбалетчик успел спуститься вниз.
