В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
У вина, окуня и картошки тоже, видимо, были названия в честь какой-нибудь провинции, коммуны, города или улицы, но я их забыл.
От воспоминаний я немного рассусолился и произнес:
— Да, неплохо было бы пожить в Ла-Рошели.
— Тебе у нас понравится! — сразу подхватил Жан Шодерон.
Я не принял его слова всерьез. Для решения такого вопроса надо подключать тестя, герцога Бурбонского, а он сейчас далеко от Парижа.
Я проводил делегацию до ворот столицы. Внутрь меня и мой отряд не пустили, отправили на постой по моей просьбе в аббатство Сен-Жермен.
Обычно мы садились на балконе с видом на Сену, на который был выход из кельи аббата. Там стояли два плетеных из лозы кресла с наклоненными назад спинками, отчего не сидишь, а полулежишь. Видимо, это дедушки кресел-качалок. На круглый столик юный румянощекий послушник с белокурыми кудрями, похожийна херувима, ставил серебряные кувшин с вином, бокалы и блюдо с фруктами. Пока он делал это, я пытался угадать, является ли послушник любовником аббата Эктора? Мы всегда думаем о людях лучше, чем они сами о себе.
— Вчера ты остановился на… — аббат слово в слово повторяя фразу, которойя закончил рассказ в предыдущий день.
И я продолжал повествовать о войне двух королей, в которой, не зависимо от их желаний, выкристаллизовывались две нации. В дальнейшем короли еще не раз будутвоевать, но это уже будут не феодальные разборки, а столкновение этносов, и граница «свой-чужой» будет проходить не на материке, а по Ла-Маншу.
На второй день я сходил к своему внуку Джакомо Градениго, который не подозревает о нашем родстве. В его конторе ничего не изменилось. Разве что у хозяина стало больше уверенности в себе, важности.
— Если хочешь забрать деньги, придется подождать недели две. Они все в деле, — сразу засуетился Джакомо.
