В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
И не только девицы. Кто-то свистнул, кто-то захихикал, кто-то поинтересовался, почему я удираю? Я не реагировал. Не оглянулся даже тогда, когда услышал за спиной звон доспехов и меча, упавших вместе с телом на землю. Зрители перестали свистеть и смеяться. Наступила такая тишина, что я слышал звук собственных шагов. Затем публика взорвалась. Что они кричали — я не понимал. Наверное, ругали, что обломал им представление. Они ожидали долгую и кровавую сечу, в течение которой меня пошинкуют, как кочан капусты, а тут такой быстрый облом!
Я отдал саблю Жаку, снял шлем.
— Сходить за оружием и доспехами? — спросил Хайнриц Дермонд.
Что-то в нем изменилось. Больше стало уважения ко мне, что ли. Он и раньше относился с почтением, как положено оруженосцу к рыцарю, который, к тому же, лучше бьется на мечах, но теперь добавилось восхищение.
— Может, выкупить захотят, — сказал я. — Сколько могут стоить такие доспехи и оружие?
— Не меньше сотни флоринов, а то и две сотни, — ответил оруженосец.
— Запроси две, — поручил я.
Жак помог мне снять бригандину, кольчугу, стеганку и шоссы и облачиться в бело-синий дуплет из тонкой шерстяной ткани с шелковой подкладкой и облегающие, шелковые, синие шоссы, которые я купил здесь, чтобы не сильно выделяться из толпы. Вот только башмаки у меня были с короткими и тупыми носками.
Когда заканчивал переодеваться, ко мне подошел герольд и сорванным голосом сказал:
— Герцог Людовик приглашает тебя на пир, который будет вечером в ратуше.
— Передай герцогу, что это большая честь для меня, обязательно приду, — сказал я."
"Хайнриц Дермонд пришел с оруженосцем Анри де Велькура. Они принесли доспехи покойника и его двуручный меч. Клинок обоюдоострый, в сечении четырехгранный. Центр тяжести возле гарды, которая слегка спускается к клинку и украшена золотой насечкой. Под гардой кольцо, чтобы, вставив указательный палец, крепче держать. Рукоятка обмотана тонкой кожей, не сильно захватанной. Оголовье маленькое, можно сказать, что нет совсем.
— Как тебя зовут? — спросил я.
