В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
На герцоге был синий дуплет с красными рукавами, сшитый из дорогой шелковой материи. На синем фоне были вышиты золотыми нитками лилии, которые я издали принял за ромбики.
— Вот он, наш победитель грозного «играющего двуручным мечом»! — представил меня герцог Бурбонский своей даме, сразу вернув свой взгляд на ложбинку, открытую декольте.
— Я так и не поняла, как ты его убил, — произнесла она, продолжая таять под взглядом Людовика Бурбонского.
— Своим презрением, — отшутился я.
— А зачем ты снимал доспехи? — поинтересовался Людовик, герцог Бурбонский.
— Я не знал, что он будет сражаться двуручным мечом. Приготовился защищаться от обычного, поэтому пришлось перестраиваться, — ответил я.
— Сражался раньше с такими? — спросил он.
— Этот был первым, — ответил я.
— Ты — венецианец? — спросил он.
— Фессалиец. Это княжество граничило с некоторыми территориями Венеции, — сообщил я.
Видимо, в географии герцог Бурбонский был не силен, поэтому перевел разговор на то, в чем разбирался лучше:
— Младший сын?
— Теперь единственный, — ответил я, — но это уже не важно, потому что наши земли захватили турки.
— Скоро мы разобьем турок, и ты получишь назад свои земли, — уверенно пообещал он.
— Я воевал с турками, поэтому вынужден не согласиться. Они, конечно, не самые лучшие воины, но их слишком много. Боюсь, что за мою жизнь не успеем их перебить, — с грустной улыбкой произнес я.
— С кем еще воевать доводилось? — поинтересовался он.
— Много с кем: татарами, сарацинами, гуннами, ромеями, эпирцами, каталонцами, англичанами, — перечислил я.
— Что скажешь об англичанах? — задал он вопрос, напрочь забыв о даме к ее большому огорчению.
Она обиженно сложила губы клювиком, но не отважилась вмешаться в наш разговор.
— Длинный лук — грозное оружие. Коннице лучше не атаковать их в лоб, а нападать с флангов в рассыпном строю. В лоб пусть бьет пехота, прикрытая большими и прочными щитами, — поделился я опытом.
— Поэтому король приказал мне избегать больших сражений, изматывать врага мелкими стычками, внезапными нападениями, засадами, — рассказал Людовик, герцог Бурбонский.
Самодовольно хмыкнув, я не удержался от хвастовства:
— Это как раз то, что мне нравится и что я хорошо умею делать.
— Сколько у тебя людей? — поинтересовался герцог.
— Два латника и тридцать конных арбалетчиков, — ответил я.
— Это ты тренировал их, когда мы двигались к городу? — спросил он.
— Да, — подтвердил я.
— Я тебя нанимаю на службу.
