В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Сдаваться он не собирается, несмотря на многократное наше превосходство и желание жителей сдать город. Релвилль осаждает не меньше десяти тысяч французов. Кроме армии Людовика, герцога Бурбонского, сюда пришли брат короля Жан, герцог Беррийский, и его тесть Жан, граф Арманьякский, а также сеньоры помельче. Из Тулузы привезли четыре большие требюшета, которые мечут в город камки и толстые чурки. По городским стенам не стреляют. Наверное, потому, что они достаточно крепки. Под стены делают подкопы. Саперов работает сотен пять.
Мои бриганты не принимают участия в осаде города.
На следующий день мы остались в лагере. Пошел слух, что подкопы закончены, камеры под стенами заполнены соломой и сухими дровами, политыми маслом. Утром их подожгли. Результат пришлось ждать долго. Мы смотрели, сидя на склоне холма, как в амфитеатре, а тысячам трем бойцов, построенных напротив стены, под которую сделали подковы, пришлось все это время стоять в доспехах и с оружием в руках.
