В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Во двор непонятно откуда начинают выбегать люди в доспехах и с оружием. Тех, кто с фонарями или факелами, арбалетчики убивают в первую очередь. Остальные не видят, где мы, бегут к воротам, в темноту, где и мы теряем их из виду.
Я слышу, как распахиваются внешние ворота, как стучат конские копыта по подъемному мосту. Вот во двор въезжает всадник с факелом — и тут же получает два болта в грудь. Уронив факел, он валится на плиты, громко звякнув оружием и доспехами о камень. Следом за ним въезжают и забегают другие.
— Сен-Дени! Святой Дионисий! — кричат нападающие, чтобы свои не убили по ошибке."
"Мои люди стоят на стенах, ждут, когда закончится сражение. Так мы точно не погибнем от своих. Мы свое дело сделали. Пусть люди Карне де Бретона и Луи де Сен-Жюльена тоже проявят себя. Они разбежались по всей территории аббатства. Отовсюду слышался крики и звон мечей. Сеча идет славная. Видимо, монахам есть, что терять.
Я собираю с парапета стрелы, складываю в колчан.
Ко мне подходит оруженосец Хайнриц Дермонд с фонарем в руке и виновато произносит:
— Ворот не удержали.
— Ничего страшного, — успокаиваю я. — Скажи своим, чтобы оставались в башне до тех пор, пока не рассветет.
— Ага, — облегченно произносит он и уходит в надвратную башню.
К тому времени, когда начало светать, шум боя стих. Я со своим отрядом спустился во двор. Мы прошли мимо храма, двери которого были распахнуты. Внутри кто-то что-то отдирал. Скрежетало так, будто ножницами резали жесть. Пара моих бойцов отправилась помогать святотатцам.
Дверь открылась, и на крыльцо вышел Луи де Сен-Жюльен с мечом в руке. У меча была золотая гарда. Рыцаря распирало от самодовольства. Я уверен, что захват аббатства припишут ему, а мы с Карне де Бретоном были на подхвате. Два его бойца вели под руки толстого мужчину с седыми волосами, покрытым седой щетиной лицом и кляпом во рту из куска черной материи, а третий нес горящий факел. На толстяке белая льняная ряса, не подпоясанная.
