В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
На вторых этажах находились кельи руководителей аббатства и гостевые. Ближе в воротом — большие, с двухъярусными нарами, застеленными соломой, для бедноты, а дальше — маленькие и уютные для знатных. На третьих этажах — монашеские кельи."
"Первым делом мы выпроводили из аббатства всех уцелевших монахов, а таковые, к моему удивлению, нашлись. Карне де Бретон сразу послал гонцов к маршалу Луи де Сансерру с сообщением о захвате аббатства Сен-Сальвен. Затем до полудня мы собирали и делили добычу. Большую часть золота и серебра составляла церковная утварь.
Запасы продовольствия придется продать оптом королевским чиновникам, потому что в аббатстве наверняка оставят большой гарнизон. Англичане не смирятся с потерей такого важного объекта. Это вопрос престижа. К аббатствам отношение особое. Их ценят выше, чем крепость или небольшой город.
Дальше мы устроили пир. Вина и еды было вдоволь. В трапезной расположились рыцари, оруженосцы и старые воины.
На следующий день, по выражению бойцов, слетелось воронье — прибыли чиновники. Так о них отзывались то ли потому, что чиновники приезжали обычно на места сражений, где было много трупов, то ли за то, что в одежде всем цветам предпочитали черный.
Отряду Луи де Сен-Жюльена, как, по мнению командования, наиболее проявившему себя при захвате, было предложено остаться охранять аббатство до весны, а нам с Карне де Бретоном — вернуться в замок Ла-Рош-Позе, который стал резиденцией маршала де Сансерра.
