В темном и сырном борту лодки, где воды течёт как кровь или молоко, я открывает глаза. Солнце уже неспешно поднимается над волнами, словно проклятый жезл гонит нас вперёд. Восьмой час утра или девятого - всё ещё неясно. Я попробую сломать сухожилия, проверить, какова степень моего брани от воды и природы....
Босые пухлые белые ноги напряженно ступали по холодным плитам. Скорее всего, это аббат.
— Здесь поставьте его, — показав на край крыльца сбоку, приказал Луи де Сен-Жюльен.
Бойцы поставили аббата на край крыльца, развернули лицом к командиру.
Луи де Сен-Жюльен переложил меч в левую руку, перекрестился правой, затем переложил меч в правую.
— Господи, прости меня грешного! — произнес он не без иронии и лихим ударом снес аббату голову.
Она, разбрызгивая кровь, покатилась по ступенькам, а потом пару раз кувыркнулась по плитам, пока не замерла на левой щеке.
— Какой стойкий! — насмешливо бросил Луи де Сен-Жюльен.
Его бойцы угодливо засмеялись. Им нравились понты командира. Будет, что рассказать корешам за кружкой вина.
— Чего стоите, бездельники?! — весело прикрикнул на них рыцарь.
Бойцы опять засмеялись и зашли в здание.
— Аббатство даже богаче, чем я предполагал! — сообщил мне Луи де Сен-Жюльен хвастливо, будто разбогатело оно, благодаря ему.
— Бог услышал наши молитвы и решил наградить за труды наши праведные, — насмешливо предположил я.
— Если мы здесь, значит, так оно и есть, — серьезно произнес Луи де Сен-Жюльен.
Они тут все с полным серьезом относятся к так называемому «божьему суду». Кто победил, тот действует по воле бога, а на стороне проигравшего был дьявол.
Аббатство имело прямоугольную форму. Две длинные стороны и одна короткая были трехэтажными строениями, образующими единый комплекс. Внешние стены были глухими и толщиной три с половиной метра. С четвертой стороны защищала крепостная стена с воротами. Внутри двора стояло несколько зданий: храм, две часовни и скрипторий, который всегда в стороне от остальных построек, чтобы не пострадал от пожара.
