В Тодории XVII века, где любовь к секретам и расчетам наравне с верой, Бартоломео де Солозано испытывает шок. Он — бухгалтер Его Величества, но теперь он путешествует по времени, вынужденный изучать тайны древних договоров и вражду между правителями. Каждый шаг приводит к новым опасностям и открытиям, заставляя героя перестраховываться подобно стеклу, которое разрезано тонкой ножницей....
Среди моих покупательниц бывают и благородные дамы, и бедные горничные. Мне всё равно, кто приходит ко мне – да хоть принцесса!
И тут всё становится на свои места! Она произносит это слово, и меня озаряет. Точно! Этот голос! И как я сразу не смогла его вспомнить?
– Сударыня, что с вами? – пугается мадам Легран.
Я выбегаю на улицу. На сей раз я не стала таиться от кучера, и карета ждет меня у самых дверей.
– Куда пошла девушка, вышедшая недавно из лавки?
Кучер машет влево.
– За ней! Немедленно!
Если она пришла сюда пешком, мы нагоним ее.
Наша карета с открытым верхом, и я кручу головой, выискивая взглядом щуплую фигурку. И когда я вижу ее впереди, то велю кучеру остановиться. Он не должен слышать наш разговор. Рейнар бы точно этого не захотел.
Девушка идет быстрым шагом, и я догоняю ее с трудом. Мне даже приходится бросить ей в спину:
– Остановитесь, ваше высочество!
Она замирает, оборачивается. Сегодня светлая лунная ночь, и когда капюшон девушки соскальзывает с ее головы, я понимаю, что не ошиблась.
Она смотрит на меня с ненавистью и молчит. Она не могла не узнать меня там, в лавке. А значит, знает, откуда я следую за ней.
– Зачем вы делаете это, ваше высочество?
Я не представляю, как сумею рассказать это Рейнару? И выдержит ли он подобное потрясение?"
"– Неужели вам совсем не жаль того, кто любит вас всем сердцем? Разве его величество заслужил подобную участь?
Ненависть в ее взгляде сменяется сначала удивлением, потом – растерянностью.
– Вы говорите о моем брате, ваша светлость? – голос ее дрожит, как дрожит и всё ее тело. – Но при чём здесь он? О! – ее лицо вытягивается. – Неужели вы подумали, что это снадобье предназначено для него?
Нет, она не смогла бы так сыграть! Наверняка, не смогла бы.
– А что еще я могла подумать, ваше высочество? – я сержусь на себя за этот порыв.
Она не дает мне договорить:
– Он нужен мне самой, ваша светлость. Только мне. Я знаю – у вас нет причин верить мне, но это так. Я никогда не решилась бы использовать его во вред другому человеку. Тем более – моему брату.
