Над лодкой смотришь — небо так зелено и ясно, словно сама жизнь. Свобода чувствуется во всем: и в легком дыхании корабля на воде, и в том, как свет играет на волнах. Этот поезд из воздуха и моря захватывает дух и приводит к глубоким мыслям о природе и своем месте в ней.
В третьей мастерской, где делали большие овальные щиты, договорился об изготовлении небольшого пятиугольного с умбоном и показал свой перстень, чтобы поняли, что надо нарисовать белой краской на темно-синем фоне. Настолько привык носить драгоценную побрякушку на пальце, что в бытность гезатом заказал в Риме новый перстень с александритом, на котором гемма-камея в виде розы ветров. Дальше шли мечи, в основном полуспаты, и кинжалы, а также кожаные шлемы на каркасе из железных прутьев или узких полос.
Следующим был изготовитель наконечников для стрел — угрюмый кузнец с мускулистыми безволосыми руками, покрытыми маленькими шрамами отожогов, одетый в кожаный фартук. Я показал ему втульчатые наконечники трех моих стрел — граненый бронебойный, игольчатый противокольчужный и простой трехлопастной на воина без доспехов или для охоты на крупную дичь.
— По денарию за каждые три наконечника, — потребовал кузнец и нахмурился, ожидая, наверное, бурных оскорблений за нагло взвинченную цену.
Знал бы он, сколько я платил за наконечники в Константинополе! Деньги здесь сильно подорожали.
— Хорошо, получишь полсолида, — согласился я.
Кузнец нахмурился еще больше и произнес:
— Нет, лучше заплати денариями. По одному за три наконечника.
Скорее всего, считать умеет только до десяти.
— Договорились! — улыбнувшись, сказал я и дал ему денарий за первые три, которые отнесет изготовителям стрел.
