Восьмой век нашей эры.Арабы, вдохновленные новой верой, стремительно захватывают одну страну за другой. Первый раз они обламываются под стенами Константинополя. Во второй раз — в горах на севере Пиренейского полуострова. В третий — неподалеку от Пуатье. Во всех трех сражениях свой вклад в победу над захватчиками внесет наш герой, поможет остановить арабскую конкисту....
— Поменьше слушай всяких проходимцев! — раздраженно посоветовал служитель культа.
— А вдруг он прав, и я не успею подготовиться, замолить все грехи?! — почти искренне воскликнул я.
— Успеешь, — заверил мой собеседник. — Ты так долго не проживешь.
Тогда я зашел с другой стороны:
— Полденария на нужды храма не помогут мне услышать ответ? — и показал половинку серебряной монеты.
Служитель культа цапнул ее и произнес:
— Сейчас семьсот семнадцатый год от рождества Христова.
Из того, что изучал в школе, я помнил, что восьмой век в Западной Европе будет одним из так называемых темных.
4"
"Чтобы не платить за место в конюшне и корм, я собирался купить лошадей, когда будет готово седло. Всё остальное, включая конские доспехи, сделали за два дня. К ним я прикупил попоны, летнюю и зимнюю, удила, поводья, скребок и два больших кожаных мешка, чтобы везти припасы на вьючной лошади. Куда именно поеду, пока не знал. Судьба в виде какого-нибудь купеческого каравана подскажет.
В тот день я возвращался на постоялый двор с двумя новыми колчанами, заполненными новыми стрелами, которые, конечно, не тянули на изготовленные карфагенскими мастерами, не говоря уже о константинопольских, но получились довольно приличными, даже лучше, чем ожидал.
Всадник остановился возле командира караула, наполовину седого шатена со шрамом от лба над правым глазом через перерубленную переносицу и до левой щеки, и сообщил:
— Не понравился епископу мой конь.
— Зря он так! Я бы такого с удовольствием купил! — сильно гундося, произнес командир.
— У тебя на такого денег не хватит! — надменно усмехнувшись, бросил всадник.
— А сколько ты хочешь за него? — вмешался я в разговор, даже не став проверять коня, потому что епископу фуфло не стали бы втюхивать.
