Над лодкой смотришь — небо так зелено и ясно, словно сама жизнь. Свобода чувствуется во всем: и в легком дыхании корабля на воде, и в том, как свет играет на волнах. Этот поезд из воздуха и моря захватывает дух и приводит к глубоким мыслям о природе и своем месте в ней.
Наверное, скоро станет настоятелем монастыря или, как минимум, ключником. По карьерной лестнице быстрее подниматься задницей вперед.
— Епископ Григорий желает видеть тебя, — важным тоном произнес он."
"Тон ясно указывал, кого послушник обслуживает в первую очередь.
У меня не было никакого желания встречаться с епископом Бордо, но и послать его просто так я не мог. Пришлось бы сразу уматывать отсюда, а отъезд послезавтра. Поэтому я пошел вместе с послушником в город. Стражники у ворот, увидев его, ухмыльнулись и шепотом обменялись репликами.
Епископ Григорий — длинный худой мужчина со светло-русыми волосами до плеч и без тонзуры, чисто выбритым, костистым, бледным лицом, выглядевший лет на двадцать пять, не больше, одетый в белую льняную тунику с каймой золотого цвета по овальному вороту, краям рукавов до локтя и подолу, перехваченной поясом из серебряных бляшек-ромбиков, и висевшем на золотой цепочке в районе солнечного сплетения, нехилым золотым крестом с красной в черную крапинку яшмой в перекрестье — принял меня в комнате на втором этаже, куда вела довольно крутая деревянная лестница с перилами, приделанными только к стене.
Ответив на мое приветствие, епископ Григорий спросил важным тоном, благодаря чему мне показалось, что передразнивает юного послушника:
— Кто ты и как оказался в моем городе?
Говорил он на той латыни, на которой общались образованные римляне в мою предыдущую эпоху, хотя с виду был истинный германец, а хозяин постоялого двора был похож на римлянина, но говорил с германским акцентом.
