Над лодкой смотришь — небо так зелено и ясно, словно сама жизнь. Свобода чувствуется во всем: и в легком дыхании корабля на воде, и в том, как свет играет на волнах. Этот поезд из воздуха и моря захватывает дух и приводит к глубоким мыслям о природе и своем месте в ней.
Отличий, вроде, не было, хотя поручиться не могу. Это не то произведение, которое мне интересно, готов перечитывать и запоминать. Наткнулся в конце рукописи на закладку — узкую полосу папируса, исписанную с обеих сторон наискось буквами, частями слов. Видимо, ее вырезали из большого листа с текстом. Хотел выкинуть, но подумал, что, может быть, это знак, который подскажет получателю, кто на самом деле подарил. Иначе какой смысл дарить что-либо человеку, который занимает более высокий пост?! Епископ столицы наверняка будет покруче бордоского.
Положил и забыл о ней и о рукописи. А на следующий день ходил по городу, покупал местное седло, довольно простенькое, и вальтрап для вьючного коня, на котором будет ехать слуга, и кожаные штаны, чтобы Бамбер бедра не растер. По пути мне попалась лавка, торгующая рукописями, папирусом, пергаментом, свинцовыми «карандашами»… Оказалось, что лист пергамента стоит три денария, а папируса — пять.
Вернувшись на постоялый двор, я достал закладку и начал ее изучать.
Я взял кинжал, намотал закладку на рукоятку. Не то. Намотал на более широкие ножны — совпало. Получилось три полных оборота. Буквы теперь складывались в строки без пробелов, идущие от первого витка закладки до последнего, в каждой по два-три слова. Чтобы прочитать весь текст, надо было поворачивать ножны.
