Над лодкой смотришь — небо так зелено и ясно, словно сама жизнь. Свобода чувствуется во всем: и в легком дыхании корабля на воде, и в том, как свет играет на волнах. Этот поезд из воздуха и моря захватывает дух и приводит к глубоким мыслям о природе и своем месте в ней.
Далее ему предлагали найти человека, который смог бы убить герцога, голову которого оценили в три тысячи триенсов, то есть тысячу солидов. Сам епископ в награду получит то, что просил — молот. За тысячу солидов в Аквитании можно приобрести большое поместье или купить пару улиц домов в том же Бордо или Тулузе. По идее награда самому епископу должна быть больше, но тогда непонятно, почему получит молот? Разве что этот предмет будет сделан весь из чистого золота. Или этим словом обозначается что-то другое, типа населенного пункта или большого поместья.
Ульрих возле ворот таскал за ухо своего старшего сына — вихрастого малого, похожего на мать, которому было лет одиннадцать. Пацан орал благим матом и клялся всеми святыми, что больше так не будет.
— Что он натворил? — вмешался я в воспитательный процесс.
Отпустив покрасневшее, левое ухо сына, который сразу дернул со двора, любящий папаша сообщил:
— Украл яйца куриные и обменял на глиняную свистульку!
— Может, музыкантом вырастет, — предположил я.
— Зачем ему быть нищетой бродячей, если получит в наследство постоялый двор?! — возмущенно произнес Ульрих.
Знал бы он, как в двадцать первом веке будет жить «нищета бродячая»!
— Не подскажешь, в последнее время не умирала в Тулузе какая-нибудь Франциска, знатная и богатая дама? — задал я вопрос.
Задумавшись ненадолго, он ответил:
— Нет, не слышал. Тулуза далеко от нас, вести оттуда редко доходят.
— А о смерти кого-нибудь другого говорили, что был отравлен? — задал я вопрос по-другому.
— Такое было! С месяц назад купец, останавливавшийся у меня, рассказал, что умер от живота командующий дружиной Реджихард. Ходили слухи, что его отравили враги нашего правителя, — радостно поведал хозяин постоялого двора, потом шлепнул себя рукой по лбу и добавил: — Чуть не забыл! Прозвище у него было Франциска!"
"То, что я принял за женское имя, оказалось любимым оружием франков, от которых и получило название.
