Сергей Бабкин пытается отбросить сомнительные мысли утром, когда звонит Игорь Васильевич. В трубке играет «Шутка» Баха. Несколько мгновений они обмениваются вежливыми приветствиями и делают вид, что всё в порядке. Только здесь начинается необычная история — как бы маленькая капля на стеклянной короне над бумажным занавесом....
– Вот!
Сотовый оказался в руках Макара.
– Чей это?
– Решетникова! – опередил камердинера Грегорович.
– И куда смотреть?
– Последнюю эсэмэску.
Бабкин подошел, склонился над экраном. Илюшин вывел список сообщений, и прочитал вслух верхнее:
– «Ничего им не говори. Я что-нибудь придумаю. Потерпи, мой хороший. Прости, я виноват».
Отправитель не значился в списке контактов. Просто телефонный номер.
Илюшин вопросительно посмотрел на Грегоровича.
– Чей это? Вы знаете?
– Знаем, – ответил за Богдана Кутиков. – Это Виктор.
Глава 11
1– Я же говорил, мы его найдем. – Макар потянулся и закинул ногу на ногу.
Сказано было с таким великолепным самодовольством, что Бабкин несколько секунд запоздало желал, чтобы затея их провалилась. Собственно говоря, по его мнению, они и так потерпели неудачу. Даже будучи на восемьдесят процентов уверены в том, что именно Бантышев убил Джоника, они не могли извлечь ни малейшей пользы из этой убежденности.
Ни улик. Ни признания подозреваемого. Только мотив и возможность.
С точки зрения бывшего оперативника Сергея Бабкина, их работа не привела ни к чему. Правосудие не восторжествует, если только в деле не появятся новые факты.
С точки зрения Макара Илюшина, они победили. Потому что нашли ответ на заданный вопрос.
Солнце хулиганило: разливало по полу сияющие лужицы, плескалось жарким золотом. По шторам прыгали тени деревьев.
Бабкин щурился-щурился, но в конце концов не выдержал и перетащил свое кресло подальше от окна. Кеша пристроился в углу, как статуя, и время от времени подавал оттуда реплики, ухитряясь парой тихих слов заглушить громогласного Богдана.
В отличие от Илюшина, двигавшегося с грацией и проворством ласки, Богдан больше походил на самца антилопы-гну в брачном танце. Изящество в его движениях присутствовало, но это была пластика агрессии.
– Ублюдок! – восхищенно приговаривал Грегорович.
Теперь Бабкин окончательно уверился в том, что сильнее всего Богдана злил не сам факт убийства рэпера, а то, что оно случилось на его территории.
– С другой стороны, будет что вспомнить, – прошелестел из угла Кутиков.
Грегорович озадаченно глянул на камердинера.
– Кто еще может похвастаться таким запоминающимся событием на рядовой, в общем-то, тусовке, – пояснил Кеша.
Грегорович просветлел.
