В Казани завязывается вокруг странных преступлений бунт отверженных — молодёжной разновидности известного "казанского феномена". В серых подъездах и скучающих улицах старого города начинается нечто новое, что противоречит всем нормам и ослепляет сознание. Это "Тяп-Ляп", банды из самых отчаянных, которые впервые за многие годы выступают как ответ на давнюю бездну городской преступности....
Ильяс моментально понял, что если он произнесет еще слово, то его забьют в камере. Он быстро побежал вперед, моментально вспомнив, что нужно делать.
В камере он лег на жесткий топчан и закрыл глаза. Обида душила его, не давая ему нормально дышать и думать. Он снова начал перебирать тех, с кем общался в последние дни перед налетом. Неожиданно он припомнил Сергея Царькова, с которым разговаривал за пять дней до акции.
Три дня назад Ильяс случайно встретил Сергея Царькова на улице Баумана. Сергей был в сильном подпитии и находился в компании незнакомых ему парней.
«Ничего, я с тобой поговорю об этом завтра, – подумал Ильяс. – Посмотрим, что скажешь в свое оправдание.
На следующее утро он вышел из подъезда своего дома и направился в сарай, где стоял его мотоцикл.
– Привет, Ильяс! Можно тебя на минуту? – обратился к нему Сергей. – Мне нужно с тобой поговорить.
Тазиев остановился на полпути и обернулся. Царьков сидел на лавочке и, по всей вероятности, ждал, когда он выйдет из дома. Зайти к нему домой он почему-то не решился.
– Что тебе нужно? – поинтересовался Тазиев. – Вчера ты прятался в надежде, что я тебя не увижу, а сегодня сам пришел ко мне и хочешь о чем-то поговорить.
Лицо Сергея побелело. Он еще надеялся, что Ильяс его не заметил, но, оказывается, он глубоко ошибался. Тот не только его заметил, но и обратил внимание на то, что он был в подпитии. Стараясь придать своему голосу больше уверенности, Царьков произнес:
– Слушай, Ильяс! Ты меня знаешь давно.
Тазиев пристально посмотрел на него, стараясь угадать, что хочет от него Царьков. Он хмыкнул.
– Сергей, ты же знаешь, что сказать правду, это не значит настучать. Что ты от меня хочешь? Ты же сам добровольно подписывался под кодексом поведения.
