В Казани завязывается вокруг странных преступлений бунт отверженных — молодёжной разновидности известного "казанского феномена". В серых подъездах и скучающих улицах старого города начинается нечто новое, что противоречит всем нормам и ослепляет сознание. Это "Тяп-Ляп", банды из самых отчаянных, которые впервые за многие годы выступают как ответ на давнюю бездну городской преступности....
В толпе находились и сотрудники службы наружного наблюдения, в задачу которых входило выявление лиц, находящихся в розыске, а также возможных зачинщиков хулиганских действий. Однако толпа вела себя чинно и пристойно.
Суд шел уже несколько дней. В зале заседания подсудимые вели себя вызывающе, отказывались давать пояснения, смеялись, шутили. Со стороны можно было подумать, что это не судебное заседание, а слет студентов. Садыков Марат по-прежнему молчал, придерживаясь ранее выработанной тактики.
– Не знаю, не помню, не совершал, – твердил он в ответ на любой вопрос обвинителя или судьи.
Его ответы вызывали гул одобрения у подсудимых. Дерябин же, наоборот, много шутил, вызывая смех у подельников по уголовному делу. Несмотря на общее веселье в зале, все они понимали, что им грозит. Государственный обвинитель запросил приговорить Садыкова, Нагаева, Степанова и еще двоих подозреваемых к высшей мере наказания. Его выступление было, похоже, на ушат холодной воды, вылитой на веселую компанию.
ЭПИЛОГ"
"Прошло более десяти лет, прежде чем некогда знаменитые тяпляповцы стали потихоньку возвращаться из тюрем и зон. Вышел из заключения и Евгений Дерябин. Купив билет до Казани, он зашел в привокзальную пивную и заказал пива. Он с интересом рассматривал окружающих людей, стараясь угадать, кем мог работать тот или иной посетитель небольшой забегаловки.
– Мужик! Пивом не угостишь? – обратился к нему мужчина средних лет, явно страдающий алкоголизмом.
Его посиневшее лицо опутывала мелкая сетка синих кровеносных сосудов.
«Правду люди говорят, что от сумы и от тюрьмы не зарекайся», – подумал он, продолжая наблюдать за мужчиной. Тот купил кружку пива и подошел к столу Дерябина.
– Недавно освободился? – спросил он.
