Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу....
И без патриотического воспитания — тоже: «Сильнее и обширнее наше отечество других земель, так что гордись и величайся, что родился русским, и нет большего несчастья, чем умереть на чужбине, Бог дал нам Царя — Государя, чтобы держаться за него на земле, как за Бога на небеси, он любит землю русскую более любого из нас, ему Бог дал пресветлый ум — разум царский, а он избрал мудрых советников, чтобы управлять нами, а мы должны без оглядки повиноваться начальникам, поставленных от Государя».
Это вид пропаганды даже подкупал своей откровенностью.
А там дальше рассказ про то, что воровать нехорошо. «Вот это оставим», — решил Саша.
Между классиками, религией и патриотизмом порадовал раздел похожий на зачаток Природоведения. Даже рассказ про планеты, правда, для начинающих длинноват и всё под соусом: «Чудны дела твои, Господи!»
И Саша с тоской вспомнил из детства книжку «Почему так бывает?» Про то, почему небо голубое и трава зелёная.
Но начиналась пособие Главинского прогрессивно: «Цель настоящего руководства есть удовлетворение сознаваемой теперь более чем когда-либо потребности — распространения грамотности в нашем народе».
— Ты похоже зачитался? — тихо спросил Кропоткин.
— Прикольная книженция, — усмехнулся Саша.
— «Прикольная»?
— Забавная. Мне не всё в ней нравится, но как пособие для учителя пойдёт.
— А прописи нужны, господа? — поинтересовался Вольф.
— Конечно, — кивнул Саша.
— Есть книга, посвящённая вам, Ваше Императорское Высочество.
И выложил на прилавок прописи Ивана Ивановича Лагузена на пяти языках: русском, славянском, немецком, французском и английском, которую автор презентовал Саше ещё зимой.
Посвящена она была одновременно Никсе (то есть Наследнику Цесаревичу и всем великим князьям, кроме маленького Серёжи: Саше, Володе и Алексею).
Саша пролистал её ещё тогда и счёл перегруженной теорией: как точить перья, как держать, как сидеть и как писать.
Саша из вежливости просмотрел, но мнения не изменил.
— Она у меня есть, — сказал Саша. — Мы открываем школу для народа, Маврикий Осипович, и нам пока нужен только русский язык.
— Есть! — обрадовался хозяин.
И кивнул продавцу:
— Принеси прописи Сидоровича.
