В Париже ожила жизнь после долгих зимних холодов: свежий воздух и солнечный свет пробуждали новые надежды. В гостинице, где он встретил даму по имени Реми, ожидание клиентов стало чем-то захватывающим и романтичным. Пьер Мишле обнаруживает, что визиты в чужие края всегда оказывают сильное влияние на его восприятие мира....
Разговор был недолгим, Вадим убегал на студию, где должна была решаться судьба незаконченного фильма.
Максим сделал над собой усилие, чтобы не позвонить Соне. Поспешно позавтракав, он вышел из квартиры – подальше от телефона, от соблазна набрать ее номер.
В программе были не сделанные до сих пор дела: библиотека и покупки.
На улице его стерегли журналисты, среди которых на этот раз оказалась парочка русскоговорящих. Максим заявил по-французски: «Комментариев не будет» – и, раздвинув плечом микрофоны, двинулся по улице.
Максим шел не спеша, рассматривая витрины. Он заходил в лавочки, отвечал на музыкальное «бонжур!», улыбался, примерял, приценивался. После первой же покупки (он обзавелся парой туфель) он понял, что было бы неразумно нагружаться пакетами до похода в библиотеку, и, сверяясь с планом Парижа, направился к Парижской библиотеке.
В библиотеке ему любезно сообщили, что «Воспоминания…» давно находятся на руках, и должник книгу до сих пор не вернул.
Вот не везет. Конечно, надо было сделать по-другому: обзвонить библиотеки, вместо того чтобы шляться по Парижу из конца в конец! В ближайшем же кафе Максим, выпив кофе, спустился к телефону. Толстенный справочник, испещренный мельчайшим шрифтом, лежал на полочке возле аппарата. Максим стал изучать список, пропуская муниципальные библиотеки, в которых вряд ли могла быть эта достаточно старая и весьма специфическая книга.
Максим набрал номер. Телефон долго не отвечал. Наконец ему ответила женщина на чистейшем русском языке. Это было приятно – услышать русскую речь, от которой он немного отвык за эти дни.
Нет, но это просто невозможно! Такого же просто не может быть! Чтобы так не везло!
Оставалось последнее средство. Максим представился.
– Это Максим Дорин, кинорежиссер, может быть, вам мое имя о чем-то говорит… – скокетничал он.
Женщина заохала:
– Боже мой, конечно, конечно, я ваша поклонница…
Через полчаса он был в библиотеке.
