В Париже ожила жизнь после долгих зимних холодов: свежий воздух и солнечный свет пробуждали новые надежды. В гостинице, где он встретил даму по имени Реми, ожидание клиентов стало чем-то захватывающим и романтичным. Пьер Мишле обнаруживает, что визиты в чужие края всегда оказывают сильное влияние на его восприятие мира....
Я пришла примерно в полчетвертого…
– Значит, утром вас не было дома?
– Нет.
– А где вы были, могу я полюбопытствовать?
– К чему эти вопросы? – вмешался Пьер. – Какое отношение они имеют к…
– Я просто хочу представить себе, как складывался день… – как можно простодушнее поторопился успокоить его Реми. – Для меня это важно – иметь некий образ ситуации… Так как вы провели утро, Соня?
– Я в магазины зашла… Потом в гольф-клуб… Там пообедала с приятельницами, в ресторане клуба. Вам нужно по часам расписать?
– Нет-нет, этого вполне достаточно.
– У нас автоответчик.
– А месье Дор имеет обыкновение оставлять послания на автоответчике? Не все люди, знаете, любят говорить с машиной. Некоторые вешают трубку, и все.
– Папа обычно оставляет. Он привык к микрофонам и прочей технике.
– Стало быть, не звонил.
– Нет.
– Спасибо. А вы, Пьер?
– Что я? – угрюмо спросил последний.
– Вас ведь не было дома в первой половине дня, не так ли?
– Кто вам сказал?
– Ваша жена.
– Я что-то не слышал, – буркнул Пьер.
– Если бы вы были дома в то утро, то мы не стали бы рассуждать об автоответчике, не так ли?
Соня улыбнулась, но Пьер остался непроницаемо-недружелюбен.
– Ну, не было меня дома, – ответил он, – так что?
– Ничего. А вы как провели утро?
– По антикварным ярмаркам прохаживался. Я… Мне… одну вещицу надо было найти.
– Ну и как, нашли?
– Нет пока."
"– Сочувствую. А вернулись вы в котором часу?
– Не знаю точно, после пяти… Я обещал Соне быть не позже половины пятого, но застрял в пробках… Ты не помнишь, – обернулся он к жене, – в котором часу я пришел?
– Уже после звонка русского, после пяти, в полшестого…
– Спасибо.
– Арно просил меня закончить все его сцены… Я и так собирался начать с него, так что проблем с этим не было. Он сказал, что очень торопится, чтобы успеть съездить к дочери и вернуться к ужину домой, чтобы провести вечер с Максимом… Машину он поставил на обочине шоссе, чтобы выйти к ней через лес, сзади нашей натуры, так как иначе он бы попал в кадр и помешал бы мне продолжать съемки… Он знает, что я этого не люблю.
– Значит, он ушел со съемочной площадки так, что его никто не видел?
– Ну да.
– А вы уверены, что он оттуда ушел?
У Вадима брови поползли вверх. У Сони тревожно расширились глаза.
