Ученый Николай Маханов в дорогом костюме и усталой рубашке вышел из вокзала. Прохладный тамбур кажется спасением после густого трубы, где плачет ребенок без его помощи. Он берет с собой небольшой чемодан — наскоро собранную копилку знаний и надежд, направляясь в неизвестность....
– Рота может выйти завтра и выполнить поставленную задачу, если, конечно, не попадет в ситуацию, когда прорыв станет невозможным.
– Следует избежать подобной ситуации."
"– На войне, товарищ подполковник, просчитать что-либо заранее, да еще в наших условиях, невозможно. Я помню маршрут и главную цель прорыва. Исходя из этого, я решил разделить роту на два взвода и одно отделение непосредственного прикрытия группы и товарища М. В первом взводе, который пойдет в авангарде и от которого будет выслан головной дозор, буду я, политрук и шестнадцать красноармейцев с двумя «Дегтярями» и тремя пистолетами-пулеметами ППШ.
Зубарев кивнул:
– Об этом не беспокойтесь, капитан, личный состав будет укомплектован провизией на пять суток.
Он повернулся к заместителю по снабжению, бывшему председателю сельсовета Бобрину:
– Обеспечь, Захар Федорович.
– Слушаюсь, товарищ командир.
Ротный подсказал:
– Лучше продуктами, которые не надо готовить. Не думаю, что у нас будет возможность разводить костер уже за деревней Горбино.
– Ну тогда – хлеб, солонина, вяленая и копченая рыба, консервы, тушенка.
– Вполне. Расчет из суточного сухого пайка красноармейца.
– Да, конечно.
– Занимайтесь, Захар Федорович. Об укомплектовании роты доложите не позднее 17.00.
– Слушаюсь.
Бобрин вышел из блиндажа.
Командир партизанского отряда взглянул на начальника разведки и охраны базы:
– Тебе, лейтенант, придется выйти с ротой, показать брод через Уборгу и далее провести подразделение к лесной дороге на деревню Барка.
– Есть, Матвей Григорьевич.
