Ученый Николай Маханов в дорогом костюме и усталой рубашке вышел из вокзала. Прохладный тамбур кажется спасением после густого трубы, где плачет ребенок без его помощи. Он берет с собой небольшой чемодан — наскоро собранную копилку знаний и надежд, направляясь в неизвестность....
Один вид спиртного вызвал у Маханова отвращение:
– Нет, дед Фомич, не хочу.
– Ну, дело хозяйское, а я приму. – Он откупорил бутылку и отхлебнул прямо из горла.
Пока дед довольно крякал и занюхивал куском черного хлеба, Маханов повернулся к Клавке:
– Вот меня и встретили.
– Да вижу. – Весь ее вид говорил: «Принесло же тебя, старый хрыч, и чего ты не свалил в свою деревню?» – Вижу, Николай Иванович. Что ж, адресок есть, может, на обратном пути заглянете? Двери моей хаты для вас всегда открыты. До свиданьица.
И, отчаянно виляя бедрами, она направилась в сторону клуба.
Николай Фомич проводил ее внимательным взглядом:
– Кто такая?
– Попутчица.
– Глядела на меня, словно я у нее корову увел. Гулящая – сразу видать.
– Она просто попутчица. Вместе из города ехали.
– Знаю я этих попутчиц. Хищницы! Охочие больно до мужиков. Ладно, поехали, что ли, а то и на поминки не успеем.
– Ну на поминки-то успеем в любом случае.
Дед утвердительно кивнул головой:"
"– Твоя правда. У нас ведь как – только начать, а потом уж никто и не помнит, за что пьют.
– Едем, Николай Фомич, где подвода-то?
– Тут, за углом.
– Не боишься оставлять?
– Не-е, чего ей будет: лошадь старая, телега – того и гляди развалится, только сено свежее.
– Доедем?
– У меня не автобус. Лошадь и на одной оси дотянет.
Они прошли за угол. Лошадь мирно щипала траву, в телеге было расстелено сено, поверх него брошен брезент.
– Садись, Николай Иванович, поедем до дому, до хаты. Давненько ты на деревне не был.
– Семен Коробов в деревне? – спросил Маханов.
– Дружок-то твой? Тама. Где ж ему быть? Шоферит – председателя возит. Нынче на ремонте, а то бы он за тобой приехал. Вторая машина под доярками, ту брать нельзя. Ну, устроился?
– Да, – ответил Маханов, растянувшись на брезенте, из-под которого шибал в нос приятный, бодрящий запах свежескошенной травы.
– Ну, с богом.
Дед залез на передок, тронул вожжи. Лошадь, не спеша, пошла по улице, выходящей прямо к дороге на деревню Горбино.
Вскоре стали попадаться знакомые места. Низовье реки Уборы – не напрасно территория, в которую входит область, называется Украинским Полесьем. Река средняя, шириной от тридцати до пятидесяти метров, полноводная. Эти места всегда отличались богатой рыбалкой. На удочку без всяких неводов, сетей и вершей, можно было взять двухкилограммовых лещей, сазанов да язей. Водились тут и хищники: щука, судак, окунь.
