Жизнь в чужой форме не может быть столь монотонной и однообразной. В комнате пылает единственная сигарета — мужская, сильная, заполненная табачным дымом. Окно выходит на белый лес, заснеженные деревья и железную дорогу, словно мост в бесконечность. Здесь женщина отрывается от своего уныния и фантазирует о путешествии — куда бы она ни поехала, не важно где-нибудь далеко-далеко....
Ну а вырезаны, к гадалке не ходи, из каблучков, а то и тем самым покойным Павленкой… так, это что еще за депеша?»
Извлекли конверт, в котором оказалось несколько фотографий, на которых легко можно было узнать Кузнецова. Вот он в президиуме какого-то представительного собрания, вот перерезает ленточку на фоне Тираспольского горкома, пожимает руку Щелокову, — капитан Сорокин судорожно сглотнул.
— Телеграмма из Кишинева. «Появились серьезные заболевания»… кто-то захворал?
— До смерти, — Сорокин, в который раз за этот проклятый час промокнул лоб, — как раз десятого, если не путаю, дня застрелился первый зампредседателя МГБ, как раз в Кишиневе… может, и хворал перед этим.
Вникнув в «справочку», Акимов узнал, что ни в списках Министерства вооруженных сил, ни в составе Министерства внутренних дел, ни тем более МГБ СССР инженер-полковник М.М. Кузнецов, уроженец г. Харькова, 1912 года рождения, не значится.
— Самозванец, — выдавил он сипло, — пошли? Он или в вэ-чэ, или на даче. До завтра вряд ли за руль сядет, голова…
— Пожалуй, — вздохнул Сорокин, поднимаясь из-за стола. И тут зазвонил телефон.
Капитан снял трубку, выслушал сообщение и, приказав: «Сидеть дома, носу на улицу не казать», дал отбой.
— Вот теперь точно по коням, аллюр три креста.
Глава 24
Ребята почти домчали до дороги, ведущей к переезду, далее по зарослям скакать не было никакого смысла: там сплошные кюветы, воронки, в них полным-полно уже подтаявшей воды и вечной грязюки.
И тут в тумане грохнул выстрел, второй.
Колька зло сплюнул:
— Т-твою мать. Опоздали. Где это?
Ушастый Яшка тотчас сориентировал:
— Там, прям на переезде.
— Кирдык Бате, — сплюнул Пельмень.
— На дорогу, — скомандовал Колька.
Они сгоряча попытались взлететь на дорожный откос, но подтаявший снег скользил вниз и увлекал за собой, в итоге ухнули в кювет, чуть не по горло в колючий снег, и уже без лихости, на четвереньках взобрались-таки на дорогу.
И тотчас увидели, что «Победа» стоит в аккурат на железнодорожных путях.
Парни, перебежав через пути, уперлись в капот, налегли раз, два — но тяжелая машина не сдвинулась с места. Пельмень крикнул:
— Ты, в шляпе! Ручник сними!
Не увидев никакой реакции сквозь запотевшее стекло и дым, подбежал, двинул локтем в водительское окно и треснул по рукоятке тормоза.
