Жизнь в чужой форме не может быть столь монотонной и однообразной. В комнате пылает единственная сигарета — мужская, сильная, заполненная табачным дымом. Окно выходит на белый лес, заснеженные деревья и железную дорогу, словно мост в бесконечность. Здесь женщина отрывается от своего уныния и фантазирует о путешествии — куда бы она ни поехала, не важно где-нибудь далеко-далеко....
Какие там хачапури, театры, цветы да конфеты! Не желаете ли телефонизации, проводов, увлажнителей, шариков-подшипников, красок-масла?
Да и не это главное, а то, что мама стала куда спокойнее. Хоть сто раз железобетонная и опытная, а все равно как приятно, когда есть кому вывалить свои горести и спросить: «Как вы думаете, что делать?»
— А вот и мы, — в помещение ввалились Анчутка и Колька, — здорово! Отдавай ключи.
— Это чего, вся бригада? — спросила Оля, подчиняясь."
"— Тебе что, полк нужен? — Яшка со знанием дела осмотрелся.
— Что ты? — поразилась девушка. — Уже?
— А у нас вот так вот, — важно поведал Колька, — давай, беги домой.
Оля попыталась выяснить планы на вечер:
— Ты сегодня как?
— Мы тут до упора, — заявил Анчутка важно.
— Ну я тогда пойду, — сообщила она и удалилась.
— Сейчас мы с тобой подготовим все, выровняем, чтобы как зеркало гладенько было — Батя сам проверит! Стенки, потолок, вокруг окон, потом загрунтуем, пусть дойдет, а уж потом красить будем.
— Ловко.
Пожарский с уважением смотрел на приятеля: надо же, как получается. У него уже руки отваливаются, задранные-то быстро затекают, а Анчутка — хоть бы хны.
— Не дрейфь. Нам проще, тут чисто, а мужикам в общаге сейчас ого-го как несладко, один грибок вытравливать замучаешься. Я там до двенадцати часов трудился — так даже на перекур не ходил, полчасика пообедали — и снова в бой.
Яшка умудрялся работать не только со стенами, но и как радио.
— …местные балду били, а мы с шести утра до трех дня трудились, перерыв до пяти — и снова за лопаты. И покурить некогда, и поболтать. Зверски пахали, зато Батя потом премию раздал, ну и пивка холодненького с закусоном.
Замазывая трещины, многие из которых даже не были заметны, он объяснял:
— Общага вообще первое дело! Батя прежде всего всегда выговаривал проживание и питание, чтобы как в санатории.
— А ты как значишься?
— Никак. Есть у меня справка о том, что прохожу военную службу тут.
— Тебе ж восемнадцати нет.
— Нет — так будет, — заверил Яшка, — мне-то что? Главное, что бумажка у меня есть, а остальное не колышет.
