Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
Хомяков тоже не мог ни о чем подобном знать, поскольку официально на службу в батальон он так и не был зачислен…
Хомяков улыбнулся крайне хитро:
— Ах, господин поручик, господин поручик… Вы в самом деле считаете, что достаточно выпустить пару-тройку предписаний о строжайшей секретности, чтобы все было в ажуре? Человек, преуспевший в изучении некоторых научных дисциплин, о которых посторонние и не знают, способен многое вычислить. Честное слово, — он взял карандаш в серебряной оправе, чистый лист бумаги и изобразил на нем уверенными быстрыми штрихами нечто вроде раскидистого дерева без листьев.
«А вот об этом следует непременно доложить Старцеву, а то и генералу, — подумал Савельев, — что есть возможность иные строго засекреченные вещи вычислить…»
— Давайте прекратим этот разговор, — сказал он твердо.
— И что же?
— Я уже говорил: мне представляется, что дело нечисто. Более точных формулировок постараюсь пока что избегать. За отсутствием фактических доказательств.
— Кто бы спорил… — протянул Хомяков. — Знаете, что самое пикантное в нынешней ситуации? Все обязательства, каковые мне пришлось подписать, запрещают рассказывать что бы то ни было тем, кто принадлежит к внешнему миру.
— Вот и прекрасно, — сказал Савельев. — Ничего мы с вами не нарушаем, выходит. Два частных лица ведут приватную беседу… Разрешите закурить? У вас тут, я вижу, пепельница… Благодарю.
