В темноте только отчетливый мерцание тлеющих свечей и слабый свет из-под закрытых дверей. Марори медленно приходит в себя, чувствуя жгучую боль в голове и запах горелой плоти. Пальцы оставляют незаметный след на плече — это знак доверия и бдительности. Вокруг таит опасность, но она решительно отказывается уступить своей больной голове и сжигающему миру....
Хотя, - она пристально посмотрела на собеседницу, - ты вся – один большой знак вопроса, Марори Шаэдис. Все, что касается тебя, невозможно предугадать.
Сама себя Марори считала скорее постоянно мутирующей химерой, которая, как тот персонаж из компьютерной игры, проходит уровень за уровнем, подбирает осколки души и трансформируется. С той лишь разницей, что никому, даже разработчикам этой странной игры, не дано знать, кем она в итоге станет.
Марори подобрала бинт и начала медленно накручивать его на руку. За последние дни она прилично поднаторела в этом деле.
Вчера они вернулись в Эльхайм. Ти’аль настаивал, что они сразу должны пойти к Магистрессе, но той не оказалось на месте. Сообща было принято решение и дальше «бинтовать раненую руку» и ждать возвращения Флоранции. Кроме того, других вариантов, как распутывать эту загадку, просто не было.
Серафим лично отволок Марроу в лазарет, где тому сразу определили койку и два дня постельного режима. По словам Ти’аля, эрэлим был в бешенстве, порывался вернуться к занятиям, поэтому милосердные медсестры напичкали его успокоительным и снотворным, чтобы, пока накачанные восстанавливающим плетением кости срастаются в ускоренных темпах, больной был полностью обездвижен.
Марори так и не пришла его проведать.
Она вообще не хотела его видеть. Боялась, что, стоит им столкнуться нос к носу, – для окружающих их странная близость станет такой же очевидной истиной, как и то, что за ночью следует день.
— Мне жаль, что правда, которую ты искала, оказалась непосильной ношей.
Марори рассеянно кивнула, глядя, как черная шкура руки медленно скрывается под бинтом.
— Вы тоже ничего не знали о Таносе и Крээли?
Бинт кончился, Марори затолкала края под повязку, поверх надела перчатку. Они с Ти’алем придумали целую историю о том, как она поранилась и что некоторое время ей придется походить вот так, чтобы не устроить какой-нибудь бесконтрольный всплеск Плетения. В ответ на эту «отговорку» Флоранция лишь покачала головой, приговаривая, что Марори определенно дурно влияет на ее подопечных.
— Я знаю сказки, Марори, - мягко отозвалась Флоранция, - много сказок и легенд, которые часто не имеют ничего общего с действительностью. И, если хочешь откровенно, я не думаю, что тебе стоит зацикливаться на увиденном.
— Предлагаете сделать вид, что ничего не было?
— Ну, насколько я поняла, ты увидела лишь образы.
