28 июля 1890 года, в окрестностях Ростова-на-Дону. Солнце жадно сжигает степную землю, а черные тучи надвигаются из востока, создавая непреодолимый ветер. Раздавался отдаленный писк сусликов и гул рыбы на Дону, поднимаясь к лесам на берегу. В воздухе пахло сухостью и жарой, всё вокруг окутывало таинственным шепотом природы, как в зазеркальной сказке....
Забудь. А тебя твой муж не ищет?
— Не знаю. Но в полицию на меня пока не заявлял. Иначе меня бы уже задержали. Дворники сразу сообщают в участок о новых квартирантах. Но меня никто не тревожил… Видно, ждёт, что я сама вернусь.
— А ты? Не собираешься?
— Ни за что.
— И правильно.
Экипаж остановился перед вывеской «Кондитерская Д. И. Филиппова». Расплатившись с кучером, Клим и Софью вошли внутрь.
Не прошло и четверти часа, как официант, совершенно рыжий и конопатый, в белоснежном фартуке и перчатках, расставив на столе миндальные пирожные с фисташками, две чашки кофе по-неаполитански[60], смородинное и ананасовое мороженое, важно разливал шампанское «Моэт-Шандон».
— Что ж, за встречу! — подняв бокал, предложил Клим.
— За встречу! — грустно улыбнулась София и, положив сумочку на соседний стул, пригубила вино.
— Угощайся. Я сам, признаться, сладкоежка и с удовольствием отведаю десерт.
— Благодарю.
— Я полагаю, у тебя был не простой год, — робко выговорил студент.
— Если честно, то и вспоминать не хочется.
— Прости меня. Я не хотел тебя расстраивать.
— Нет, ничего. Сначала я устроилась на табачную фабрику Асмолова. Снимала койку в комнате на шестерых, но не теряла надежду найти лучшую работу и давала объявления в «Донскую пчелу», что могу работать гувернанткой, экономкой или компаньонкой. И мне улыбнулось счастье. Меня наняли гувернанткой здесь, в Ростове. Я занималась с детьми купца Кочаряна русским языком и арифметикой.
— Такое бывает. И довольно часто, — вздохнул Ардашев. — Ты совсем ничего не ешь.
— Наслаждаюсь шампанским.
— Я тоже люблю именно «Моэт-Шандон», хотя оно и не столь дорогое.
— Я вновь нашла работу, но теперь меня взяли экономкой в дом богатого армянина в Нахичевани. И я служила там до недавнего времени.
София отставила бокал и принялась есть мороженное. Попробовав несколько ложек, она сказала:
— Знаешь, я боюсь за свою жизнь. Мне нужен твой совет. Я не знаю, как мне поступить. Но только ты должен пообещать мне, что всё сказанное мною останется тайной.
— Не сомневайся.
