Рассвет над мрачной долиной был особенно ярким и светлым, контраст которого подчеркивал тень бездны за пределами лагеря драконов. На востоке появился первые лучи солнца, освещая белую пыль на земле вокруг умирающего всадника и его поверженного дракона. Это был день новобранца — самый трагический для всей армии....
В честь казни его матери. — Можешь идти. Даже лучше, чтобы ты ушел. А то здесь… — я покачала головой.
— Куда ты, туда и я, — он сжал мою ладонь.
В горле у меня встал… не комок, нет, будто целый валун, и я оглядела толпу, чутьем понимая, что его здесь не будет. Не будет ни Гаррика, ни Боди, ни Имоджен — ни тем более Ксейдена. Неудивительно, что сегодня Лиам был в таком поганом настроении.
— Ты этого не заслужил. — Я обожгла взглядом пехотного офицера, которому хватило наглости изобразить шок при виде запястья Лиама.
— Весьма сомневаюсь, что тебе самой нравится праздновать годовщину смерти своего брата. — Лиам держался с таким чувством собственного достоинства, какого я и вообразить не могла.
— Бреннану бы это не понравилось, — я обвела рукой толпу. — Ему больше нравилось делать дело, чем почивать на лаврах."
"— Да, прямо как… — он осекся, и я сжала его руку сильнее, заметив, как перед нами расступилась толпа.
Показался король Таури вместе с моей матерью, и, судя по его широкой зубастой улыбке, направлялся он в мою сторону.
А вот медали матери были заслужены — и они, словно жемчуга, украшали ее черную ленту, охватывавшую форменное платье с высоким воротом и длинными рукавами.
— Иди, — прошипела я Лиаму, выдавив ради матери улыбку при виде генерала Мельгрена.
Может, Мельгрен и гений, но находиться в его присутствии жутко.
— Когда показалась главная для тебя угроза? Не дождешься. — Его спина выпрямилась.
Хотелось оторвать Ксейдену его очаровательную головушку за то, на что он обрек Лиама.
— Ваше величество, — пробормотала я, убрав ногу назад, как учила Мира, и присела, склонив голову, заметив, что Лиам поклонился в пояс.
— Ваша мать говорит, что вы связаны не с одним, а с целыми двумя исключительными драконами, — произнес король Таури, сверкнув улыбкой из-под усов.
— Да, и она весьма уверена в твоей силе, — холодно добавил Мельгрен, смерив меня взглядом.
— Сейчас бы я так не сказала, — ответила я с вежливой улыбкой. Я достаточно пообщалась с самовлюбленными генералами, политиками и знатью, чтобы знать, когда показать скромность. — Я только учусь владению силой.
— Не прибедняйся, дочь, — подала голос мать. — Ее профессора говорят, что видели столь мощный дар всего пару раз за десятилетие — у Бреннана и мальчишки Риорсонов.
