Рассвет над мрачной долиной был особенно ярким и светлым, контраст которого подчеркивал тень бездны за пределами лагеря драконов. На востоке появился первые лучи солнца, освещая белую пыль на земле вокруг умирающего всадника и его поверженного дракона. Это был день новобранца — самый трагический для всей армии....
— И есть лишь одна связь священнее, чем связь дракона и его всадника».
И это связь дракона и его брачной пары.
Все знали, кроме меня. Даже мои драконы. О боги, неужели Даин был прав? Неужели все, что делал Ксейден, — обман, чтобы завоевать мое доверие?
Нежное свечение счастья, любви, доверия и привязанности, что так ярко горело в моей груди какие-то минуты назад, болезненно замерцало, требуя кислорода, словно костер, залитый ведром воды в конце привала. Мне оставалось лишь наблюдать, как умирают угли.
Чем ближе подходил Ксейден, тем опасливее он на меня смотрел, словно я какой-то загнанный зверь, готовый драться зубами и когтями.
Как мне вообще хватило дурости ему поверить? Как я могла в него влюбиться? Легкие ныли, а сердце кричало. Этого не может быть. Я не могла быть такой наивной. Но, значит, была, раз теперь мы здесь. Все его тело — хреново предупреждение, особенно темный след, вопиюще очевидный на его шее прямо сейчас. Может, его отец и был Великим Предателем, может, его дела и стоили жизни моему брату, но предательство Ксейдена ранило не меньше.
Он вздрогнул, увидев, как горят мои глаза.
— Хоть наша дружба была настоящей? — прошептала я Лиаму, стараясь найти в себе силы не кричать.
— Она и есть настоящая, Вайолет, но я обязан ему всем, — ответил тот, а когда я подняла взгляд, посмотрел с таким страданием в глазах, что я его едва не пожалела. Едва. — Все мы. И если ты дашь ему объяснить…
Вот он. Гнев, поспешивший на помощь, чтобы пересилить боль.
— Ты смотрел, как я с ним тренируюсь! — я толкнула Лиама в грудь, и он отшатнулся.
"— Вот дерьмо… — Боди сложил руки за головой.
— Вайоленс, дай объяснить, — сказал Ксейден.
Он всегда знал мою истинную натуру, а тени должны были разоблачить его. Мастер тайн.
Нерастраченная сила бушевала внутри, когда я отвернулась от Лиама к Ксейдену.
— Если хоть пальцем меня тронешь, клянусь, спалю тебя на хрен.
Сила полыхнула от моей ярости — и по небу затрещала молния, перескакивая от тучи к туче.
— Кажется, она серьезно, — предупредил Лиам.
— Я знаю, — у Ксейдена заходили желваки, когда наши взгляды встретились и застыли. — Всем вернуться на берег. Живо.
С опаской в глазах он двинулся ко мне.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал он своим обманчиво мягким голосом, и я увидела намек на страх в его ониксовых глазах.
— Ты понятия не имеешь, о чем я думаю. — Хренов. Предатель.
— Ты думаешь, я предал наше королевство.
— Угадал. Молодец.
