Рассвет над мрачной долиной был особенно ярким и светлым, контраст которого подчеркивал тень бездны за пределами лагеря драконов. На востоке появился первые лучи солнца, освещая белую пыль на земле вокруг умирающего всадника и его поверженного дракона. Это был день новобранца — самый трагический для всей армии....
Я с трудом удержалась, чтобы не показать средний палец собственному дракону.
— Ладно. Если бы я поверила, что вэйнители с темной магией существуют и бродят по Континенту, мне пришлось бы поверить, что они никогда не нападали на Наварру, потому что… — мои глаза округлились из-за естественного вывода. — Потому что наши чары отменяют любую недраконью магию.
— Да, — он переместил вес с ноги на ногу. — Здесь, в Наварре, они бессильны.
Проклятье, а ведь логично, как бы отчаянно мне ни хотелось обратного.
— И значит, мне пришлось бы поверить, будто мы не знаем, что на Поромиэль безжалостно и жестоко нападают темные заклинатели.
Он отвернулся и сделал глубокой вдох, потом снова посмотрел мне в глаза.
— Или пришлось бы поверить, что мы знаем, но решили не помогать.
Я вскинула подбородок от возмущения.
— Какого хрена мы бы решили не помогать, когда людей вырезают? Это идет наперекор всему, за что мы стоим.
— Потому что вэйнителей убивает только одно — то, что дает силу нашим чарам.
Он больше ничего не прибавил — мы просто стояли, и я слышала только плеск волн о берег и эхо его слов, бившихся о мое сердце.
— Поэтому на наши границы нападают? Они ищут то, что питает наши чары? — спросила я.
Не то чтобы я поверила — еще нет, — но он и не пытался меня убедить. «Правда редко требует усилий», — говаривал мой папа.
Он кивнул:
— Материал, который перековывают в оружие против вэйнителей. Вот, возьми."
"Правой рукой он извлек из ножен на боку кинжал с черной рукояткой.
Я взяла его, отметив заточенное лезвие, но потрясла меня рукоятка с вырезанными рунами.
— Ты забрал это со стола моей матери? — я вскинула взгляд.
— Нет. У твоей матери есть такой же, наверное, потому же, почему он нужен и тебе. Против вэйнителей.
Кинжал. Нападения. Все сходилось.
— Но ты говорил, нет ни шанса, что мы будем сражаться с чем-то подобным, — прошептала я, цепляясь за остатки надежды, что все это какой-то ужасный розыгрыш.
— Нет, — он придвинулся с протянутой рукой, но уронил ее, словно передумал. — Я говорил, что надеялся: если эта угроза существует, руководство о ней скажет.
— Ты извращал правду, как тебе удобней.
