Рассвет над мрачной долиной был особенно ярким и светлым, контраст которого подчеркивал тень бездны за пределами лагеря драконов. На востоке появился первые лучи солнца, освещая белую пыль на земле вокруг умирающего всадника и его поверженного дракона. Это был день новобранца — самый трагический для всей армии....
— Моя рука сомкнулась на рукоятке кинжала — и я почувствовала, как он гудит от энергии.
Вэйнители существуют. Вэйнители. Существуют.
— Да. И я мог бы тебе соврать, Вайоленс, но не вру. Что бы ты сейчас ни думала — я никогда тебе не врал.
Ну да. Конечно.
— И как мне это проверить?
— Потому что больно думать, что мы живем в королевстве, способном на такое. Больно перестраивать заново весь свой мир. Ложь утешает. Правда ранит.
Чувствуя гул энергии в кинжале, я обожгла Ксейдена глазами.
— Ты мог бы рассказать когда угодно, а сам скрывал.
Он вздрогнул:
— Да. Надо было рассказать уже многие месяцы назад, но я не мог. И я рискую всем, рассказывая сейчас…
— Потому что вынужден, а не потому что хочешь…
— Потому что, если твой лучший друг увидит это воспоминание, все пропало, — перебил он, и я охнула.
— Ты не знаешь, что…
— Даин не нарушил бы правила, чтобы спасти твою жизнь, Вайолет. Как думаешь, как он поступит с этим знанием?
Как поступил бы Даин?
— Я верю, что он не поставил бы Кодекс выше страданий людей за нашими границами.
Он всплеснул руками.
— Это важнее нас с тобой, Вайоленс. И наше командование не остановится ни перед чем, лишь бы и дальше отсиживаться за чарами и держать существование вэйнителей в тайне, — он хрипло взмолился: — Я видел, как казнили моего отца за то, что он пытался помочь тем людям.
— Любила, — поправила я, отступая в сторону, чтобы легкие наконец послушались меня, и я сумела вздохнуть.
— Любишь! — крикнул он, остановив меня и приковав к нам взгляды всех всадников в пределах слышимости. — Ты меня любишь.
Один из угольков в груди попытался вернуться к жизни, но я раздавила его раньше, чем он разгорелся.
И медленно повернулась к нему.
— Все, что я чувствую… — я сглотнула, с трудом держась за гнев, чтобы не развалиться на куски, — …чувствовала к тебе, основано на тайнах и обмане.
Стыд пылал на моих щеках — стыд за то, что мне вообще хватило наивности в него влюбиться.
— Все, что произошло между нами, Вайоленс, — правда. — От напора, с которым он это говорил, сердце ныло все сильнее.
