Рассвет над мрачной долиной был особенно ярким и светлым, контраст которого подчеркивал тень бездны за пределами лагеря драконов. На востоке появился первые лучи солнца, освещая белую пыль на земле вокруг умирающего всадника и его поверженного дракона. Это был день новобранца — самый трагический для всей армии....
— Хлестнул новый разряд, ложась зигзагом между тучами. — Ты работаешь на ездоков грифонов? — Я не поднимала руки на случай, если придется колдовать, хоть я и знала, что в подметки ему не гожусь. Пока еще нет. — Боги, как же это банально, Ксейден. Ты злодей, прятавшийся у всех, сука, на виду.
Он поморщился.
— Вообще-то их называют летунами, — тихо произнес он, выдержав мой взгляд. — И для кого-то я могу быть злодеем, но не для тебя.
— Прошу прощения? Мы сейчас серьезно обсуждаем семантику?
— У драконов — всадники, у грифонов — летуны.
— И ты это знаешь, потому что ты с ними в сговоре. — Я отступила на несколько шагов, чтобы не поддаться невыносимому желанию врезать ему по морде. — Ты работаешь на врага.
— Ты ни разу не задумывалась, что во время войны иногда можно начать на правильной стороне, а закончить — на неправильной?
— В данном случае? Нет, — я показала на берег. — Я училась на писца, не забыл? Мы защищали наши границы шесть сотен лет. Это они не соглашались на мир. Поставки чего ты им тут обеспечиваешь?
— Оружие.
Сердце ушло в пятки и затем пробило землю.
— Которым они убивают всадников?
— Нет, — он выразительно качал головой. — Только для борьбы с вэйнителями.
У меня отпала челюсть.
— Вэйнители — это сказки. Как в книжке, которую мой отец… — я моргнула. Письмо. Как он там писал? «Фольклор передается из поколения в поколение, чтобы научить нас помнить о прошлом».
Так он хотел сказать… Нет. Невозможно.
— Они существуют, — произнес Ксейден тихо, словно смягчая удар.
— Хочешь сказать, существуют люди, которые каким-то образом присасываются к магии напрямую, без дракона или грифона, и оскверняют свою душу, — я говорила медленно, чтобы каждое слово было кристально ясно.
— Да, — он наморщил лоб. — Они выпили всю магию в Пустошах и потом расползлись, как чума.
— Что ж, хотя бы фольклору эта версия соответствует. — Я сложила руки на груди. — Как там в сказках? Один брат связался с драконом, другой — с грифоном, а когда третий позавидовал, он обратился напрямую к источнику, утратил душу и объявил войну первым двум.
— Да, — он вздохнул. — Я вовсе не так хотел тебе рассказать.
— Если вообще хотел! — я бросила взгляд на наблюдавшего за нами Тэйрна, опустившего голову. Тот словно готовился сжечь Ксейдена в любой миг.
«Не поучаствуешь в просветительной беседе?»
«Пока нет. Я бы хотел, чтобы ты сама сделала выводы. Я выбрал тебя за разум и смелость, Серебристая. Не подведи меня».
