Автор
В злобе небес и безнадежной тоске сердца Гростенсхольм прибыл в мир с неожиданными для родственников новостями: отвратительный подозрительный тип, пришедший издалека, оказался его потомком. Жизнь, казалось бы, была ему в чем-то понарошно подарена - ни от кого не наследуя ничего доброго и прекрасного....
Он сразу посерьезнел:
— В этом есть, конечно, свои преимущества. Но я бы отдал все на свете, чтобы только стать обычным смертным.
— Ты хочешь сказать, быть красивым?
— Ты слишком бесхитростна, — сухо сказал он. — Да, именно это я и имел в виду.
Винга попыталась сгладить ту боль, что причинила ему своим вопросом:
— Но ведь все равно интересно. Не обязательно же быть красивым.
— Да, конечно. Оба замолчали.
— А как ты собираешься забрать сокровище? — безнадежным голосом спросила она. Ни за что на свете она не хотела обидеть своего нового друга, но так получилось.
Он ответил приветливо, как всегда:
— Я хотел пробраться в усадьбу ночью. И тогда…
— Мы вместе проникнем туда!
— Не говори глупости. Тебе туда нельзя.
— Кто лучше меня может спрятаться от людских глаз?
— Винга, я… Знаешь что, давай не будем обсуждать этот вопрос! Во всяком случае, я планировал пробраться на усадьбу через подвал."
"— Так сокровище в подвале?
— Нет. Ты ведь знаешь, у нас в роду было много врачей. Целая комната отведена под… ну как сказать… лабораторию.
— Странно, почему Люди Льда не перепрятали сокровище после смерти Ингрид!
— Людьми Льда, девочка моя, были, между прочим, и твои родители, что жили в Элистранде. Они, вероятно, решили, что вскоре кто-нибудь из нашего рода приедет из Швеции и возьмет Гростенсхольм себе.
— Да, — жалобно ответила она. — Я была тогда совсем ребенком. В душе. И я все еще играла в детские игры. И ничего не понимала!
— От тебя тогда никто ничего и не требовал. У тебя своих проблем хватало. Такая ужасная потеря, заботы об Элистранде.
Она задумчиво кивнула, глядя себе под ноги.
— А как ты думаешь забраться в подвал?
— Еще не знаю, — откровенно признался он.
— Хейке… может, я все же смогла бы тебе помочь?
— Что ты хочешь сказать?
— Когда я была маленькой, то часто приходила к тете Ингрид в Гростенсхольм. Однажды я получила хороший нагоняй, потому что могла свернуть себе шею.
— Что же ты сделала?
Она остановилась. За деревьями, на холме, виднелись потемневшие стены Гростенсхольма.
— Видишь вон ту башенку? Я решила удивить тетю Ингрид.
