Автор
В злобе небес и безнадежной тоске сердца Гростенсхольм прибыл в мир с неожиданными для родственников новостями: отвратительный подозрительный тип, пришедший издалека, оказался его потомком. Жизнь, казалось бы, была ему в чем-то понарошно подарена - ни от кого не наследуя ничего доброго и прекрасного....
Зашла я в обычную дверь, а спустилась с башни по лестнице.
Хейке остановился и взглянул на нее вопросительно. Коза рассеянно жевала свисавшую с телеги одежду.
Винга повернулась:
— Я просто взяла да и забралась на башню снаружи.
Хейке посмотрел сначала на Гростенсхольм, потом на Вингу:
— А что, там есть лестница?
— Нет. Я сначала взобралась на каменную стену, ставя ноги меж камнями. А затем ставила ноги на торчащие бревна.
Гростенсхольмский дом представлял собой сруб в лапу. И все равно! Хейке не мог представить себе, как Винга смогла забраться наверх.
— И голова у тебя не закружилась?
— Кружилась. Но я просто не смотрела вниз. А по крыше ползти было уже проще.
Ему стало нехорошо уже от одной мысли об этом.
— Покажешь мне этот путь.
— Я хочу пойти сама.
— Не будь дурочкой!
— Но я не могу так, на пальцах, объяснить тебе дорогу.
Хейке надолго задумался. Затем кивнул:
— Хорошо. Ты победила. Пойдем вдвоем.
Вряд ли когда ему приходилось видеть такое сияющее лицо!
Но когда он упомянул про небольшой домик, снятый у Эйрика с сыном, она вдруг заартачилась.
— Разве он не находится совсем рядом с их усадьбой?
— Они совсем не опасны. Они ненавидят герра Снивеля. А нас, Людей Льда, любят. Кроме, пожалуй, Торы. Впрочем, она была не из рода Людей Льда. Они часто и тепло вспоминают тебя, переживают, беспокоятся — жива ли ты еще. Их тебе нечего бояться.
— Ладно, — Винга тихонечко освободила руку. — Тебя я признала. Ты как я. Но никого другого я видеть не хочу. Я могу жить в лесу.
— Нет, не можешь! Но, с другой стороны, со мной ты тоже не можешь жить. Я поговорю с Эйриком. Ты сможешь жить вместе с его внучкой.
— Нет! — уперлась Винга. — Я не могу, я не буду! — Хейке пришлось тащить ее за собой.
— Хватит ребячиться! — нетерпеливо бросил он.
Вскоре Хейке успокоился. Он вспомнил о том, что пришлось пережить Винге, как жизнь в одиночестве повлияла на ее развитие, как изменилась для нее жизнь.
Парень тяжело вздохнул:
— Сегодня переночуешь у меня. Но только один раз. Не будем давать почву слухам.
А про себя подумал: «Когда она ближе познакомиться с семьей Эйрика, с каждым из них, начнет им доверять, все станет проще». Он не мог оставить ее у себя. Слишком Винга стала взрослая. Люди любят посплетничать.
Как только Хейке успокоился, Винга тоже повеселела. Она следовала за Хейке словно послушный ягненок. Смиреннее, чем коза. Та пыталась бодаться, когда у нее отнимали такую вкусную зимнюю одежду.
— Вот тут я и живу, — вдруг сказал Хейке.
