Автор
В злобе небес и безнадежной тоске сердца Гростенсхольм прибыл в мир с неожиданными для родственников новостями: отвратительный подозрительный тип, пришедший издалека, оказался его потомком. Жизнь, казалось бы, была ему в чем-то понарошно подарена - ни от кого не наследуя ничего доброго и прекрасного....
И только сейчас ему по-настоящему захотелось обладать Гростенсхольмом. Это была его и только его усадьба!
6
Дом Симена показался им теперь удручающе маленьким.
Раны Хейке жгли и болели. Он потерял много крови. Винга взяла заботу на себя.
— Думаешь, я никогда раньше не обрабатывала раны? — немного хвастливо произнесла она. — Видел бы ты меня, когда я топором тяпнула себе по коленке…
Хейке сел в кровати, куда ему было приказано отправиться:
— Что? Топором по колену?
— Да. Лежала три недели. По счастью, было лето, я прикладывала к ране подорожник.
Хейке чуть не потерял дар речи.
— Но ты совсем не хромаешь, — вырвалось у него.
— Нет. Потому что я не поранила коленную чашечку, но рана была совсем рядом. Посмотри, какой большой шрам остался!
— Не надо. Я верю тебе, — Хейке отвернулся. Он был не в силах смотреть на ее голые ляжки. — Я словно вижу твой шрам, — торопливо добавил он.
Ему живо представилась маленькая одинокая девчушка.
— Ну-ка, поглядим, — по-деловому произнесла она, закатывая рукава. — Фу, одежда от крови стала как каменная! Хорошо, хоть мы не так перепачкались в смоле. Снимай рубаху!
— Нет, я…
— Делай, что говорят. Я умею обращаться с ранами."
"— Я в этом не сомневаюсь. Ты ведь из рода Людей Льда! Знаешь что, пойди лучше спрячь сокровище. Под крышей, там, между балками! А я пока сниму рубашку.
— Тебе не надо помочь?
— Нет, зачем? Или я не нес тебя почти всю дорогу?
— Почти всю дорогу, — фыркнула она, но послушно взяла мешок.
Хейке решил во что бы то ни стало снять рубаху сам. Чего бы ему это не стоило! Рубашкой надо будет накрыть тело так, чтобы была видна только рана. Ни за что на свете не должна Винга увидеть его деформированные плечи и густую шерсть на груди. Только не она! Только не Винга!
Но Винга была Вингой. Когда она снова подошла к Хейке, рубашка закрывала все его тело.
— Посмотрим, — она серьезно сморщила лоб. Состроив мину, словно профессор-хирург, убрала рубашку и начала разглядывать раны. Хейке потянул рубаху на себя, но поздно.
Девушка забыла про раны. Осторожно приподняла корень мандрагоры.
— Ну надо же! Ты и вправду не похож ни на одного мужчину!
— И многих ты видела? — угрюмо спросил он.
— Да. Отца, например.
