В зале магистра Веллес ждала тишина, нарушаемая лишь его отчаянным стоном. Я понимала его горе и тревогу за ученика — ведь долг службы святому делу можно было перенести только до определенного возраста. Аго и Маринка появились не случайно: их интерес к миру призраков и чудес был столь амбиентным, что сложно было отказать....
Инкуб предсказуемо вскипел:
– А ей бы поверили?! Все эти тупорылые берсерки и оборотни бросились бы спасать какого-то там инкуба от непонятной угрозы? Что ты несешь? Или тебе хочется доказать, что моя раса не лучше твоей?!
Разговор повернул совсем не туда. И о какой «моей» расе он говорит? Я ведь смесок! У меня, возможно, нет не только силы сирен, но и их характера, я всей своей натурой могла пойти в отца, а не в мать. А вот он, кстати говоря, как раз чистокровный – все недостатки его расы в нем цветут маковым цветом! Я не смогла прикусить язык и разразилась очередной тирадой:
– Ты глухой, что ли? Твоим родителям не поверили не потому, что это было невозможно! Их поймали после показаний свидетелей через несколько лет! Если бы они сообщили об этом раньше и все объяснили, то вышло бы иначе.
Он тоже орал, и такой взрыв шел поперек его обычно спокойного характера:
– Кому они должны были довериться? Ты спятила? Разве не слышала, что наш Феникс – трусливая тварь, которая предпочтет покой справедливости? Мой отец служил в Совете и лучше всех знал о его бесхребетной натуре! Им в любом случае прикрыли бы рты.
Умом я понимала, что мы все это наговорили от эмоций, от переизбытка сумасшедшей информации, но на самом деле и правды вылилось немало. В той истории все хороши, как ни посмотри. Но именно нам двоим как-то надо оставить прошлое в прошлом.
Мы часто ссорились с Димиником, но всегда преодолевали конфликты и возвращались к взаимным подколкам и безосновательной полудружбе, а уж в тяжелых ситуациях оставляли претензии и без вопросов помогали друг другу. Потому я удивилась, когда возле своего дома инкуб подошел ко мне и почти спокойно произнес:
– Наташ, ты все еще в моем отряде, и когда-нибудь я переварю все сегодняшние слова. Но прямо сейчас я не могу тебя видеть. Я тебя и Марину сюда пригласил, поэтому уеду сам.
– Нет, я уеду, – решила я. – Это твой дом. Как может жестокая тварь осквернять поместье твоих родителей? Они в гробу переворачиваются от мысли, что здесь живет сирена – им ведь тоже плевать, что во мне от сирены с гулькин хрен? Или они все-таки были более вдумчивыми существами?
Да, знаю, меня несло на волнах еще не потухшей злости, и я не могла с собой справиться. Просто его категоричность вызвала новую вспышку раздражения.
