В белой глазурованной плитке узоры табличек: "Ажурная строчка", "Отучение от заикания", "Венерические и мочеполовые болезни". Аркадные проезды, окаймленные листовым железом, соединяют двух глубоких темных дворов. Саша Панкратов вышел из дома — к Смоленской площади, где уже прохаживались парами девочки, арбатские и дорогомиловские, и молодые люди....
Но специалист заметит.
— Какое мне дело до специалистов?
— Мне не хотелось бы, чтобы кто-то сказал, что я плохо сделал вашу работу.
Сталин усмехнулся.
— Из-за вашего самолюбия я должен ходить без зубов. И сколько я еще буду ходить без зубов?
— Я попросил позвонить в Москву и прислать мне еще зубы — номера по каталогу указал.
Сталин пристально смотрел на Липмана.
— Но ведь вы привезли все, что есть в Москве?!
— Достанут…
— Где достанут?
Липман, не поднимая глаз, проговорил:
— В Берлине.
— В Берлине?!
— Я их выписал по немецкому каталогу.
— Почему вы мне сразу не сказали?
Липман молчал.
— Запретили говорить? — усмехнулся Сталин.
Липман молчал.
— Кто запретил?
Липман молчал.
— Товстуха?
Липман едва заметно кивнул головой.
— Так вот, — внушительно сказал Сталин, — имейте в виду: товарищу Сталину все МОЖНО говорить, товарищу Сталину все НУЖНО говорить, от товарища Сталина ничего НЕЛЬЗЯ скрывать. И еще: от товарища Сталина НИЧЕГО НЕВОЗМОЖНО СКРЫТЬ. Рано или поздно товарищ Сталин будет знать правду.
Задержка с протезом, конечно, неприятна, но это в конце концов образуется. Однако тот факт, что врача заставили врать, возмутителен. Никто из его окружения не имеет права произносить даже слово неправды. Малая ложь влечет за собой большую ложь. Если его окружение врет ему по мелочам, это ненадежное окружение. Все, начиная с членов Политбюро и кончая поваром на кухне, должны знать, что товарищу Сталину надо говорить правду, только правду, одну правду.
Отпустив доктора, он вызвал Товстуху.
— Зачем вы заставили доктора обманывать меня?"
"— Дело в следующем, — сказал Товстуха. — Вчера доктор доложил, что зубов нужного цвета у него нет, такие зубы можно достать только в Берлине. Я тут же позвонил Литвинову, передал ему все данные по каталогу, Литвинов позвонил Хинчуку…
— Разве Хинчук еще в Берлине?
— Да, Суриц только сегодня выезжает туда.
— Так… Дальше?
— Литвинов мне сообщил, что все уже куплено и сегодня, доставят в Москву.
— Ночью пусть спят, ночью они ничего толком не сделают. Но вопрос такой; зачем вы заставили врача обманывать меня?
Ответ был неожиданный:
— Я боялся, что вы запретите выписывать материал из Берлина.
Товстуха опасался его скромности. Тонкая лесть! А может быть, и в самом деле так думал, решил все взять на себя, принять все на свой страх и риск? Человек проверенный, преданный.
