Первый роман тетралогии, охватывающей четверть века жизни четырех английских школьниц. После окончания школы их пути разходятся, но остается прочная связь дружбы. Судьбы героинь переплетаются в сложный узор личных драм, творческих исканий и духовных трансформаций на фоне меняющейся Англии.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Дева в саду»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Первый роман тетралогии, охватывающей четверть века жизни четырех английских школьниц. После окончания школы их пути разходятся, но остается прочная связь дружбы. Судьбы героинь переплетаются в сложный узор личных драм, творческих исканий и духовных трансформаций на фоне меняющейся Англии.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Первый роман тетралогии, охватывающей четверть века жизни четырех английских школьниц. После окончания школы их пути разходятся, но остается прочная связь дружбы. Судьбы героинь переплетаются в сложный узор личных драм, творческих исканий и духовных трансформаций на фоне меняющейся Англии.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Присядь, посмотри наброски моего Иниго Джонса[285].
Фредерика вышла из светлого круга и села в кресло. Кроу мягко прошлепал за ней: херувимски-пунцовый, с блестящей тонзуркой и маленьким круглым брюшком.
– Я мог бы сделать из тебя настоящую женщину, Фредерика.
– Лучше сделайте принцессу-девственницу. Я должна стать настоящей актрисой. От ума, как видно, толку мало, петь и танцевать я не умею… И, честно говоря, я слишком невежественна, чтобы понять, что особенного в ваших картинках, кроме того, что они старые. Мне постоянно кто-то что-то показывает, а я понятия не имею, почему это вызывает в людях какие-то чувства. А когда я говорю то, что знаю, на меня шикают.
– Милая моя девочка, я хочу только, чтобы через десять лет ты помнила это: мою графику, моего истекающего Марсия, моего Гиацинта в сиянье спелой юности. Ты из тех, кому нужно такое помнить. Выпей еще вина. Сейчас ты не знаешь цены этому, но потом все вспомнится, вспомнится ясно… а я уже буду в могиле или в старческом маразме.
– Что вы за глупости говорите.
– Ты сегодня уже сказала это слово – серебряным голосом, в защиту благой идеи. Так не лги же сейчас. Как ты думаешь, сколько мне лет?
– Понятия не имею.
– Но я старый?
– Только по сравнению со мной.
– Ну что ж, пусть так… – Он присел к ней на край кресла, скользнул ей рукой в вырез майки и стал пощипывать грудь. – Но хоть не настолько старый, чтобы внушать отвращение?
– Нет, – отвечала Фредерика, хоть в ту минуту он и его щипки отвращали ее изрядно.
– Но до Александра мне далеко?
– Я его люблю всю свою жизнь. Или почти. Вы же знаете.
– Представь себе, не знаю. Знаю зато о других его… увлечениях.
– Это несерьезно.
– Ты говоришь с пугающей уверенностью. А откуда ты знаешь… – Он ущипнул ее почти до боли. – Откуда ты знаешь, что для него серьезно, а что нет?
Фредерика начала было говорить, что уж она-то знает, что серьезно у него будет с ней, когда придет время, когда она покажет себя… чего пока не случилось, конечно, но… Тут она замолчала, почуяв опасность. Потом заговорила о том, что он очень серьезно относится к пьесе, и опять оборвала себя: показалось, что она предает Александра, открывает его уязвимую сторону, что было нелепо, поскольку Кроу, вероятно, лучше ее знал, что значит пьеса для Александра. Она молча подняла к Кроу серьезное, пылающее лицо, и он сперва играючи, а потом больно укусил ее в губы. Теперь, лаская грудь, он уже определенно делал ей больно. Фредерика подумала: может укусить его в ответ? Но она продолжала говорить:
– Нет, я некультурная, и просвещать меня бесполезно. Я только литературу знаю лучше, чем большинство девочек в моем возрасте.
